Кровь и Тьма

Глава 35 Цена Освобождения

Вдали от суеты мира людей, в глубинах старинного, но безупречно поддерживаемого фамильного имения клана Де ла Вега в Испании, среди безмолвных оливковых рощ и виноградников, скрытых от посторонних глаз, Элизабет постепенно погружалась в свою новую реальность. Десять месяцев. Этого срока оказалось достаточно, чтобы грани её человеческого "я" истончились, уступив место чему-то холодному, острому и подчиненному. Она больше не боролась, как в первые дни, когда каждый новый импульс был пыткой, а жажда – невыносимым мучением. Теперь она училась принимать. Принимать тьму, что разливалась по её венам, принимать голод, что сжигала изнутри, принимать новые способности, которые Себастьян учил её использовать. Его уроки были методичны, безжалостны в своей эффективности, рассчитанные на полное перепрограммирование её сознания, её воли. Он показывал ей, как управлять жаждой, чтобы она не вышла из-под контроля в самый неподходящий момент, чтобы она не выдала себя. Он учил её сливаться с тенями, двигаться бесшумно, как призрак, и быстро, как порыв ветра, исчезая и появляясь внезапно. Это был "контроль", но не тот, что давал ей свободу воли или внутренний покой, а тот, что делал её идеальным инструментом в руках Ливии, делая её более опасной и управляемой. Её взгляд теперь был отстраненным, а эмоции – приглушенными, словно тонкая, почти невидимая вуаль отделяла её от мира чувств, делая её равнодушной к боли и страданиям, как своим, так и чужим.Себастьян, всегда элегантный и безупречный в своем современном стиле, часто смотрел на неё с задумчивой, почти хищной улыбкой. Он видел в ней не сломленную жертву, а формирующееся оружие, отточенное и готовое к бою. Он видел не её прошлую человечность, а её потенциал как часть грандиозного плана Ливии. Он мог появиться бесшумно, прикоснуться к её плечу, и холод его пальцев не вызывал у неё отвращения, лишь отстраненное принятие, почти равнодушие.

— Хорошо, Элизабет, — говорил он мягко, но в его голосе всегда слышались стальные нотки, напоминающие о его власти. — Чувствуешь, как сила течет по венам? Ты не должна её бояться. Ты должна владеть ею. И использовать её во благо… наших целей.

Элизабет больше не испытывала прежнего страха или отвращения к своему отражению в огромном, старинном зеркале в тренировочном зале, чья рама была украшена витыми узорами. Её светло-каштановые волосы казались темнее и насыщеннее в полумраке зала, а выразительные голубые глаза, когда-то полные тепла и жизни, теперь горели холодным, почти неземным огнем, отражая лишь бледные контуры помещения. Вместо ужаса в её глазах мелькало что-то чужое, нечто, что Валенсия, наблюдая за ней со стороны, называла "пробуждением" – началом новой, контролируемой жизни. Она видела в ней не только физическое преображение, но и ментальное подчинение, которое делало её столь ценной.Валенсия, всегда одетая безупречно и с современной элегантностью, иногда присоединялась к тренировкам, её движения были точны и смертоносны. Она не столько учила, сколько демонстрировала, показывая Элизабет, чего можно достичь, если полностью принять свою новую природу, если отбросить все человеческие слабости. Она видела в Элизабет идеальный проект, который их клан, под руководством Ливии, доводил до совершенства. Элизабет, в свою очередь, воспринимала их наставления без вопросов, её разум был подавлен, а новая сущность жаждала лишь следовать инстинктам, направляемым извне.Ливия, тем временем, редко появлялась в имении, предпочитая метаться по всему миру, находясь в постоянном движении, словно хищник, идущий по следу. Она посещала древние места силы, искала новые артефакты, собирала информацию и плела сложные интриги, придумывая все новые и новые изощренные планы захвата власти, которые должны были потрясти весь мир. Она оставляла "воспитание" Элизабет на Себастьяна и клан Де ла Вега, которым она полностью доверяла в этом вопросе, зная их преданность и жестокость.

Нью-Йорк, тем временем:

За те же десять месяцев, что Элизабет превращалась в тени где-то далеко в Испании, в обычном мире её исчезновение вызвало лишь недоумение, перешедшее в тревогу, а затем – в тихое, разъедающее отчаяние. Улицы Нью-Йорка, привыкшие к суете и хаосу, теперь были увешаны тусклыми, выцветшими листовками. На них – улыбающееся лицо Элизабет Риверс, какой она была до. Под фотографией – крупная надпись: "РАЗЫСКИВАЕТСЯ. ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ. ЛЮБАЯ ИНФОРМАЦИЯ КОНФИДЕНЦИАЛЬНА."

Эти листовки висели на фонарных столбах, на стенах кафе, в витринах маленьких магазинчиков, над которыми когда-то смеялась Элизабет, выбирая новую книгу или просто наслаждаясь запахом свежей выпечки. Дождь и солнце постепенно стирали краску, бумага рвалась от ветра, но надежда на её возвращение угасала быстрее, чем чернила на выцветшей бумаге. Исчезновение Элизабет стало еще одной неразгаданной тайной большого города, одной из сотен, что ежедневно оставались без ответа. В небольшой, обшарпанной кофейне в Гринвич-Виллидж, куда когда-то любила заходить Элизабет, Джош Бергман сидел за стойкой, сгорбившись. Его волосы стали длиннее и неопрятнее, а плечи – еще более сутулыми от непосильной тяжести вины и неизвестности. Он почти не спал по ночам, мучимый вопросами и всепоглощающим чувством, что он мог что-то сделать, но не сделал. Две недели назад к нему снова приходили полицейские. И эта встреча была не легче предыдущих, вытягивая из него последние силы.

На этот раз это были детектив О'Мэлли, крепкий мужчина средних лет с усталыми глазами и морщинами от постоянного недосыпа, и его напарница, молодая, но настойчивая офицер Линарес, которая казалась более подозрительной и проницательной, чем её напарник. Они пили остывший, горький кофе из пластиковых стаканчиков, их взгляды были прикованы к Джошу Бергману, словно пытаясь вытащить из него правду, которую он, возможно, и сам не понимал до конца.

— Мы знаем, что вы были одним из её ближайших друзей, мистер Бергман, — сказал О'Мэлли, делая глоток и отставляя чашку. — Прошло уже десять месяцев, и у нас нет никаких новых зацепок. Ничего. Не появилось ничего, что могло бы объяснить, куда Элизабет Риверс могла уйти? Может, у нее были какие-то тайны? С кем-то встречалась в последнее время, о ком вы не упоминали?