Кровь и забвение

Тень старой крови

​Путь к городу Эрнстон был испытанием не столько для тела, сколько для духа. Кассиан двигался, как тень, отбрасываемая луной — всегда в стороне от больших трактов, избегая деревень и постоялых дворов. Его единственным пропитанием были запасы — небольшой мешок черствых сухарей, жесткого сыра и луковиц, которые он скупо приобретал в редких, захудалых хуторах, обменивая их на дешевую медную монету. Охотиться с мечом в глухом лесу было не только неэффективно, но и опасно: лишний шум мог привлечь внимание, а ранение вдали от города было бы смертельным приговором.

​Он шел семь дней. Семь дней в постоянном напряжении, когда каждый треск ветки заставлял его руку непроизвольно хвататься за эфес меча. Клинок, тяжелый романский меч с простой крестовиной, был его единственной защитой и единственной связью с прошлым. Он не размышлял о своем шраме — он просто жил с ним, как с частью своего лица.

​С каждым шагом вдали от старой стоянки, Кассиан чувствовал, что напряжение не спадает, а наоборот, нарастает. Он знал, что его бывшая группировка, чьи щупальца проникали глубоко в структуру королевства, не успокоится, пока не получит его голову. Они не прощали предательства или невыполненных заданий.

​На шестой день ему пришлось переходить вброд мелкую, но бурную речушку. Вода была ледяной, и остаток ночи он провел, прижимаясь к скале, пытаясь согреться и высушить одежду. Истощение начало сказываться. Его некогда крепкое телосложение теперь работало против него — оно требовало больше пищи, чем он мог себе позволить. Края его шрама на щеке начали чесаться, напоминая о близости города, где его ждали и угроза, и заработок.

​Когда, наконец, на горизонте показались каменные стены Эрнстона, Кассиан остановился. Город был громадной серой заплатой на зеленом сукне равнины, увенчанной дымом сотен очагов и горнами кузниц. Он не испытывал радости. Большой город — это большой лабиринт, где можно спрятаться, но где ищейкам легче всего загнать жертву в угол. Он приготовился к худшему, пряча шрам под капюшоном и натягивая старый плащ на плечи.

​2. Встреча у Черных Ворот

​Кассиан вошел в город через Черные Ворота, где обычно проходил лишь мелкий скот и крестьяне с дровами, избегая главного, охраняемого тракта. Портовый район, куда он направился, был квинтэссенцией средневековой нищеты: узкие, грязные улочки, где солнечный свет проникал с трудом; воздух был плотным от запаха рыбы, гниющих отходов и человеческого пота.

​Он прошел не более трех кварталов, когда его настигли. Это не было внезапным нападением — это была засада, спланированная с бандитской точностью. Из темного переулка, заваленного бочками, выскочил Зейн, его бывший напарник. Зейн был ниже Кассиана, но обладал звериной скоростью и хитростью. Он держал в руке не меч, а короткий, заточенный клинок — инструмент для ближнего боя и быстрого убийства.

​— Наш беглец пришел сам, — прошипел Зейн, злорадно улыбаясь. Его глаза горели жаждой награды. — Босс хочет твою голову, Кассиан. Ты сделал ему больно.

— Уходи, Зейн. Иначе больно будет тебе, — Кассиан выхватил свой меч, но в узком проходе клинок был скорее помехой, чем преимуществом.

​Схватка была быстрой и грязной, как сам этот переулок. Зейн использовал ловкость, Кассиан — грубую силу. Меч Кассиана тяжело ударил по стене, когда он пытался блокировать, что дало Зейну секунду преимущества. Зейн, извернувшись, нанес удар, целясь в живот. Кассиан успел дернуться, и клинок прошел не по центру, а глубоко вонзился ему в бок, продирая кожу и мышцы. Острая, жгучая боль обожгла Кассиана, заставив его хрипло выдохнуть.

​Но боль лишь активировала его звериную ярость. Он, забыв о тактике, оттолкнул Зейна с такой силой, что тот пошатнулся, а затем, воспользовавшись моментом, ударил рукоятью меча по виску бывшего напарника. Удар был точным и сокрушительным. Зейн рухнул на землю, как мешок с камнями. Его тело дернулось раз, и замерло.

​Кассиан тяжело дышал, прижимая ладонь к ране, откуда фонтаном хлынула теплая, густая кровь. Он едва стоял. В его голове стучало одно: «Рана. Я не могу умереть здесь».

​Он быстро обыскал труп Зейна. В кошеле нашлось немного серебряных грошей и, самое главное, оружие Зейна: ручной арбалет — короткий, деревянный, идеально подходящий для скрытого ношения и бесшумного убийства в городской толпе. Кассиан перекинул добычу через плечо, прикрыл тело Зейна старым парусиной и, хромая и тяжело опираясь на меч, исчез в лабиринте грязных улиц.

​3. Сделка во мраке

​Кассиан знал, что с такой раной он не продержится долго. Лихорадка и инфекция — средневековые спутники смерти. Ему нужны были деньги для лекаря, но лекари спрашивали слишком много. Ему нужна была особая работа.

​Превозмогая боль, он доковылял до квартала "Копье и Крюк" — место, где собирались наемники, контрабандисты и те, кто искал "грязных" исполнителей. Он нашел трактир, который не имел вывески, но был известен по запаху дешевого пойла и громким голосам — "Яма".

​Он сел в самом темном углу, заказал кружку самого крепкого, что у них было (холодного, горького эля, который должен был заглушить боль) и стал ждать. К нему не подходили. Шрам на щеке и его изможденный, но сильный вид отпугивали. Наконец, к нему подсел человек в дорогой, но запыленной бархатной куртке — Монтег, известный в этих кругах посредник.

​— Тебе нужна работа, Шрам? — спросил Монтег, не глядя на него.

— Мне нужны деньги. Срочно, — голос Кассиана был хриплым.

— Говорят, ты умеешь обращаться со сталью. А сможешь ли ты быть тенью?

— Я уже тень.

​Монтег рассказал о Судье Герольде. Судья был известен своей продажностью, но в последнее время, благодаря поддержке Церкви, стал слишком самоуверенным и начал мешать интересам определенных, влиятельных торговцев (и, как Кассиан догадался, теневой группировки, которая могла быть связана с его прежней).