Кровь и заклятие

Глава 3

— Пегги!

Резко сев на кровати, я от неожиданности судорожно втянула воздух. В груди застрял ком — то ли от испуга, то ли от боли в висках, пульсирующей рваным эхом. Мама стояла рядом, её лицо было встревоженным, но глаза — мягкими. Она присела на край кровати, слегка прикасаясь к моему плечу.

— Ты чего так орёшь? — прохрипела я, всё ещё пытаясь сфокусироваться на её лице, словно сознание сопротивлялось пробуждению.

— Я не орала, детка, — выдохнула она с облегчением, улыбнувшись слабой, почти незаметной улыбкой. — Я просто... я придумала, как скрыть ту магию. И... ту часть тебя, вампира.

Мои мысли метались, как воробей в ловушке. Слова матери медленно складывались в смысл, от которого мороз пробежал по коже.

— Надеюсь, мне для этого не надо пускать кровь и всё прочее... — я наморщила лоб, сглатывая комок.

— Пегги!

— Ну а что? — подняла я руки, — все твои заклинания обычно заканчиваются тем, что кто-то истекает кровью. Может, это ты вампир, а не я?

Мама неожиданно хихикнула. Звонко. По-настоящему. Смех оказался странно неуместным, но заразительным. Я невольно улыбнулась, хоть внутри всё было тяжёлым и глухим, как камень на сердце.

— Сейчас кровь не нужна, — сказала она, — но теперь я понимаю, насколько она важна для многих заклинаний…

— Мама! — отрезала я, подавляя дрожь раздражения. — Не начинай свою лекцию.

Она замолчала, будто обиженно, но сдержанно. Мысли вернулись к происходящему — к телу, которое теперь чужое, к ощущениям, которые не мои.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, уже тише, с теплом в голосе.

Я опустила взгляд, разглядывая одеяло, словно в его складках был ответ.

— Лучше, но... — я колебалась. Как сказать? Как объяснить, что внутри бушует что-то тёмное и голодное? — Челюсть ноет, дёсны зудят. И... я опять хочу есть.

Мама напряглась. На её лице отразилось беспокойство. Она сжала пальцы в кулаки, потом медленно разжала.

— Может, капля крови была недостаточной, — пробормотала она, и я увидела, как мысль мелькнула в её глазах. Тревожная. Опасная.

— Я не буду пить кровь, — твёрдо сказала я, вцепившись в подушку.

— Но, Пегги...

— Вы и так меня... боитесь. Эту часть. Ту, что теперь внутри меня.

— Мы не ненавидим тебя, — вдруг раздался знакомый голос от двери. Папа. Он вошёл тихо, почти бесшумно. Даже мой обострённый слух не уловил шагов. — Я, правда, повёл себя... как последний осёл.

— И к маме тоже, — добавила я с кривой улыбкой, пытаясь смягчить напряжение.

Отец фыркнул. Но всё же улыбнулся. Сдержанно, но это была победа. Он подошёл ближе, в руках — бутылочка с багровой жидкостью. Сердце глухо ударилось о рёбра.

— Мы решили — будем давать тебе мою кровь. Чтобы ты могла контролировать себя, — сказал он и поставил бутылку на тумбочку.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку. Не перебивай, значит. Классика.

— Я не в восторге от этого. Ни от того, что случилось. Но это... не твоя вина. И не наша. Просто так вышло.

Сердце сжалось. Я не хотела, чтобы они чувствовали вину. Это было моё решение. Мой бой. Моя ошибка.

— Я сама выбрала путь. И пусть я проиграла, но... это была я, — с трудом выдавила я, глядя отцу в глаза. Он отвёл взгляд.

— Ты должна пить кровь, — повторил он, и голос у него дрогнул. — Ты иначе не справишься.

Я отвернулась, чувствуя, как подступает паника. В горле скапливалась горечь. Вкус разочарования.

— Мы не заставляем, — вмешалась мама, кладя ладонь на моё плечо. — Но если ты хочешь выжить, если хочешь учиться, быть собой... нужно принять это.

— АВО, — проговорил отец. — Ты должна туда попасть. Там ты научишься контролировать магию. У нас есть знакомый, он поможет. Никто не узнает, кто ты на самом деле.

Мир закружился. В груди что-то сдавило.

— Это самоубийство, — прошептала я. — Если узнают... нас всех казнят. Или выгонят. Или хуже.

— Поэтому мы всё спря... — начала мама, но я перебила:

— А если они почувствуют мою силу?

— Подумай, как ведьма, — сказала мама. — А не как человек. Не бойся своей силы. Научись её прятать.

— Хорошо... — выдохнула я. Внутри было пусто. Но что-то сказало: это — мой путь. Или конец.

— Мы начнём завтра, — сказал отец. — Ты будешь тренироваться как гибрид. Без пощады. Без отговорок. Ты должна выжить.

Я кивнула. Больше ничего не оставалось.

— Но кровь я пить всё равно не буду.

Он вздохнул. Мама лишь сжала мою руку. И в этом жесте было всё — страх, любовь, надежда.

А внутри меня разгорался огонь. Тёмный, голодный. И я знала: однажды он вырвется наружу.

И тогда миру придётся выбрать — принять меня. Или бояться меня.

— Я очень надеюсь, что ты его ранила и ему было больно, — скривился отец, поднимаясь, словно закрывая тему.

— Ещё как, — мрачно ответила я. — Но после того, как я вонзила кинжал ему в горло, я думала, что убила его. Но... — я замялась, ощущая, как внутренний холод снова подкрадывается. — Для ритуала нужна капля крови вампира, чтобы он завершился, верно?

Они кивнули почти одновременно.

— Тогда почему он это сделал? — спросила я, опуская глаза на дрожащие руки.

— Значит, у него был план. Или он даже не знал, что кровь попадёт в твой организм, — произнесла мама, и её голос был глухим, тревожным.

Эта мысль поселилась у меня под кожей. Вампир в нашем городе. И никто не знает. А если расскажем — Юрингтоны поймут. Один вампир плюс я — получился гибрид.

— Я найду его. Не переживай, солнышко, — вдруг твёрдо сказал отец. Его голос стал низким, почти звериным. Он подошёл ближе и наклонился, целуя меня в лоб — так же, как делал всегда, когда я была ещё ребёнком. — Он пожалеет, что сделал это с тобой.

В его глазах вспыхнуло пламя. Месть. Но я уже знала правду — он не сделает этого.

Потому что я сделаю это первой.

И мысль об этом... ужасала меня больше всего.