Кровь и заклятие

Глава 10

Следующий день начался с ощущения, будто ночь не закончилась. Небо было затянуто пепельными облаками, и холодный ветер гулял по коридорам Академии, как нелегальный студент, везде, но ни с кем не замеченный.

Я шла в класс чарологической практики с каким-то странным предчувствием. Не из тех, что шепчут: «сегодня ты опозоришься», а скорее из тех, что замирают под ребрами и говорят: «беги, пока не поздно». Увы, я не бегун. Я Пегги Берн. И я пришла на пару.

Ректор Картер уже был в аудитории. Его фигура, как всегда, безупречна: чёрная мантия без единой складки, тень от капюшона, прикрывающая взгляд. Но в этот раз он казался... другим. Слишком резким. Слишком молчаливым. Будто его терпение с утра налили в узкий сосуд, и кто-то уже пролил каплю.

— Занять места, — произнёс он, и голос его был холоднее ветра с северной стены.

Мы сели. Никто не шумел. Даже Рина. Это было… странно.

— Сегодня мы продолжим с основами заклинаний отражения. Те, кто не освоил теорию — молитесь, — он щёлкнул пальцами, и доска за его спиной вспыхнула формулами.

Маголит в моей ладони будто стал тяжелее. Я пыталась вспомнить всё, что читала накануне, но мысли путались. Магия, которую он демонстрировал, была чистой, чёткой — светлой по природе. Она шла вразрез с тем, что я чувствовала внутри.

Я — не такая. Моя магия... другая. Она как густой дым, неформенная, текучая. Чуждая свету.

Когда пришёл мой черёд, я вышла вперёд, сжав маголит до боли в пальцах. Ректор молча наблюдал, а я пыталась сосредоточиться. Заклинание отражения казалось простым — для тех, кто чувствует свет. А во мне — темнота. Это была борьба. Как будто я пыталась строить из воды башню.

Я ошиблась в жесте, оговорилась в формуле — вспышка, удар, и я отлетела назад, глухо ударившись о пол.

Молчание. И взгляд ректора — ледяной, непроницаемый.

— Встаньте, — тихо, но требовательно произнёс он.

Я поднялась, сдерживая дрожь. Не от боли. От стыда. И злости. Почему именно он так действует на меня?

— Вы не сконцентрировались, — продолжил он. — Или не чувствуете магии вовсе?

Я открыла рот, чтобы ответить — но не знала что сказать. Он слишком внимательно смотрел. Словно знал, что во мне что-то не так. Что моя магия — не та, какой её хотят видеть здесь.

— Повторите, — сказал он.

Я вновь активировала маголит. Но как ни старалась, моё заклинание сново вышло искажённым, слишком тёмным. Слишком... моим.

Он не сказал ничего, только шагнул ближе.

— На этом всё, — произнёс ректор. — Берн, задержитесь после пары.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Почему я? Почему именно он?

После урока я осталась, а все остальные ушли. Он смотрел в окно, будто в другом мире. Я стояла, не зная, что сказать.

— Ваша магия не светлая, — сказал он, не оборачиваясь. — И вы это знаете.

Я вздрогнула. Хотела что-то отрицать — но не смогла. Он говорил спокойно, без осуждения. Но и без сочувствия.

— Вы не могли просто… догадаться, — тихо сказала я, сжимая пальцами браслет. — Я ношу защиту. Ожерелье... оно должно скрывать...

Эдварг чуть склонил голову, будто наблюдая за трещинами в моих словах.

— Ты удивляешься, что я вижу сквозь завесу, которую сама толком не умеешь держать?

Я вздрогнула. Пальцы сжались сильнее. Ожерелье будто стало тяжелее.

— Это сильная защита, — прошептала я. — Мама сама накладывала заклинание. И браслет… он от ведьминого глаза. Вы не могли...

— Я не ведьма, — перебил он спокойно, но в голосе звенела сталь. — И не человек. Значит, твои защиты — не против меня.

— Тогда… кто вы?

Он на миг замер. А потом, вместо ответа, лишь тихо произнёс:

— Я тот, кто даёт тебе шанс остаться в этом месте. Пока.

От его взгляда кровь в венах будто закипела. Не от страха. От того, что он знал больше, чем должен. Больше, чем я сама.

— Вы... расскажете кому-нибудь?

Эдварг шагнул ближе. Тень от его фигуры легла на меня, будто сама ночь вышла из-за облаков.

— Я не ищу поводов выкидывать учеников. Я ищу, за кем стоит следить.

Он развернулся, и его плащ тихо прошёлся по полу, словно вздох.

— Но, Пегги Берн... будь осторожна. Иногда даже магия не скрывает того, что внутри.

Я выскочила из кабинета, стараясь не хлопнуть дверью. В груди всё ещё отдавался гул слов ректора — сухих, строгих, но будто оставивших на коже невидимую метку. Я сжала браслет на запястье, чувствуя холодок металла, и поспешила по коридору вниз, в сторону столовой. В животе бурчало так, словно мой новый режим сдерживания магии жрал больше энергии, чем сама я.

По пути пару раз попадались другие студенты. Кто-то переговаривался у лестницы, кто-то проходил мимо, не обращая внимания. А мне казалось, что все видят: я иду, будто у меня на лбу выжжено — «Пегги Берн, подозрительно странная девчонка».

Двери в столовую открылись с лёгким скрипом, и привычный аромат еды ударил в нос — тушёные овощи, горячие лепёшки, дымящиеся напитки. Я огляделась и сразу увидела Рину. Она сидела у окна, подпирая щеку рукой, и ворчливо мешала ложкой свою кашу, как будто от неё зависело спасение мира.

— Ну наконец-то, — буркнула она, как только я подошла. — Я думала, ты сбежала с территории Академии, вышла замуж за кого-нибудь из стаи и уехала в горы.

— Почти, — ответила я, присаживаясь напротив. — Только вместо свадьбы была лекция по личной беспечности и возможной смерти. От ректора.

— У-у-у, — протянула она, изображая испуг. — Он что, снова молчал так, что от этого хочется выброситься в окно?

— Всё было в лучших традициях. Тишина, давление и взгляд, от которого хочется исповедоваться даже в том, чего не делала.

Рина прыснула, но в глазах её всё же мелькнуло беспокойство.

— Слушай… а он на тебя не... ну, не давил? Не угрожал? — осторожно спросила она, откусывая кусок хлеба.

— Нет. Просто... он такой. Вроде ничего не делает, а ты уже сидишь, как на раскалённой сковородке, — я пожала плечами и сделала глоток кисло-сладкого напитка, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Он просто… странный.