Кровь и заклятие

Глава 17

Я пересекала внутренний двор, когда с неба сорвались первые капли дождя.

Сначала редкие, холодные, как предупреждение. Они падали на плечи, щекотали кожу, прокладывали тонкие дорожки на щеках, словно слёзы, которых я не могла позволить себе. Затем — внезапно, как будто небо сорвалось с цепи — хлынул ливень. Густой поток воды пробивался сквозь листву, с грохотом бил по камню, сливался в потоки, стекающие вдоль дорожек и стен.

Я подняла лицо к небу, позволяя дождю стекать по коже. Слёзы или капли — теперь это было неважно. Влага забивалась в волосы, струилась по шее, холодная и настойчивая. Одежда промокла за секунды, тяжело облепила тело, цепляясь за каждый изгиб, сковывая движения. Всё вокруг — трава, стены, деревья — растворилось в шорохе воды, став чем-то дальним, неважным. Только звук дождя, моё дыхание и дрожь, ползущая по спине.

Я шла, не разбирая дороги. Как будто дождь смывал всё — мысли, страх, воспоминания.

И вдруг — сквозь пелену воды и серую дымку — я увидела его.

Картер стоял у лестницы, в глубине арки, укрытый тенью каменного свода. Он был неподвижен, как статуя, но в его позе читалась сила, собранная, как пружина. Его плащ распахнулся, ветер играл полами. Мокрые волосы спадали на лоб, тёмные, тяжёлые, как сама ночь. Капли стекали по скулам, но он будто не замечал их.

Он шагнул ко мне — бесшумно, как всегда, словно дождь сам расступался перед ним.

— Пегги, — произнёс он. Тихо, но его голос, каким-то образом, перекрыл даже рев дождя. Не громче шёпота, но внутри меня он отозвался, как удар.

Я замерла. Не в силах ни идти дальше, ни говорить. Горло сжало, дыхание перехватило, будто дождь проник внутрь, затопил всё, что было живым.

Он подошёл ближе. Медленно. Шаг за шагом.
В его глазах было что-то, что я не могла понять — боль, решимость, мольба? Всё сразу.
Или то, чего я боялась больше всего — правда.

— Тебе нельзя быть здесь в таком состоянии, — его голос был мягким, но твёрдым. Ни укора, ни осуждения — только забота, обёрнутая в сдержанную тревогу.

— Всё нормально, — выдохнула я, стараясь звучать убедительно. Но голос предательски дрогнул, а внутри будто что-то дрожало, натянутое до предела.
То ли от холода, что пробирался под кожу сквозь мокрую одежду.
То ли от усталости, впившейся в кости.
То ли от него. От его взгляда — внимательного, пронзительного, такого, от которого хотелось спрятаться и одновременно — остаться в нём.

Картер сжал губы. Молча. Он не поверил — я это знала. Его глаза скользнули по мне, оценивая: насколько сильно я пытаюсь казаться сильнее, чем есть на самом деле.

— Тебе нужно тепло. И отдых, — сказал он, почти шёпотом.
И почему-то именно это — простое, обычное "тебе нужно" — ударило сильнее всего.

Я хотела возразить. Сказать, что всё под контролем, что я справлюсь, что не такая уж и слабая. Но не успела.

Всё вдруг как будто замедлилось — звуки приглушились, краски потускнели.
Дождь превратился в фон, отдалённый и нереальный, как будто лился уже где-то в другой реальности.
Земля под ногами дрогнула, рассыпалась в зыбкое нечто.
Тело перестало слушаться. Колени подогнулись, дыхание стало коротким, обрывистым. Грудь сжала острая усталость — такая, которая приходит не от дороги, а от того, что слишком долго держала в себе.

Последнее, что я увидела, прежде чем всё потемнело, — его лицо.

Чуть нахмуренное. Серьёзное. Настолько близкое, что я почти почувствовала тепло его ладоней, подхватывающих меня.

Потом — только темнота. Глубокая. Тихая. И в ней — странное, спокойное ощущение, что я в безопасности.

***

Я открыла глаза, и первым, что увидела, был потолок — высокий, с тонкой, изысканной резьбой по дереву. Золотистые тени от пламени где-то сбоку лениво скользили по узорам. Я моргнула, пытаясь понять, что это за место. Потолок был чужой. Чужой — и слишком красивый для комнаты, где мне должно было быть место.

Я резко села — и тут же вскрикнула от резкой боли в висках.
Голова закружилась, словно меня подхватил невидимый водоворот.
Мир поплыл. Перед глазами поплыли чёрные пятна, пятна в форме крыльев — или теней? — и на миг всё потемнело снова.

— Где я?.. — прошептала я, почти беззвучно.

Комната была просторной, но обставленной сдержанно.
Стены скрывали тёмные гобелены, на которых угадывались сцены охоты и звёздных карт. Высокие окна, закрытые тяжёлыми портьерами из плотной ткани, пропускали лишь рассеянный свет фонарей снаружи. Сквозь щель в ткани падала тонкая полоска лунного света — холодного, бледного.

В воздухе витал запах кожи, выветрившегося дыма, масла для оружия — и что-то ещё.
Свежесть. Лесная влага.
Как будто здесь хранился кусочек дождя, из которого я выпала.

Я повернула голову. У окна стояло кресло с высоким резным спиналом, в его изгибах угадывался частый, почти военный орнамент. Рядом — массивный дубовый стол, заваленный книгами, свёрнутыми пергаментами, записками. Некоторым страницам не хватало углов — будто их вырывали в спешке.

И — меч.
Он стоял, прислонённый к стене у стола, в ножнах, но с видом готовности. Меч был старый, клинок казался поношенным, но ухоженным — как те вещи, которыми дорожат не за цену.