Кровь и заклятие

Глава 18

Я вернулась в общежитие тихо, стараясь не привлекать внимания.

Дверь в комнату скрипнула, и Рина, лёжа на кровати с раскрытой книгой, приподняла голову.

— Пегги? — сонно спросила она.

Я кивнула, стараясь скрыть своё смятение.

— Я просто устала, — пробормотала я, бросая мокрый плащ на стул. Капли дождя падали с ткани, словно кровь — тёмные, тяжёлые, липкие.

Рина, кажется, хотела что-то сказать, но передумала и только зевнула, снова уткнувшись носом в страницу.

Я направилась в душ.

Горячая вода стекала по телу, будто пыталась смыть не только усталость, но и прикосновения, взгляды, эмоции, которых быть не должно. Она обжигала плечи, кожу, но этого было мало.

Глупая.

Зачем я ответила на этот поцелуй?

Зачем вообще позволила этому случиться?

Я тёрла руки, будто могла стереть с себя его прикосновения. Но кожа помнила.
Губы помнили.
Сердце — тем более.

Вернувшись в комнату, я натянула простую ночную рубашку, забралась под одеяло и закрыла глаза.

Но сон не приходил.

Перед внутренним взором снова и снова вставал его взгляд — пронзительный, словно насквозь видел. Его губы. Его дыхание у самой моей кожи.

Если бы не стук мадам Шол...

Я зажмурилась сильнее.

Может, всё бы не ограничилось поцелуем.

Эта мысль жгла. Страшила. Завораживала.

Я перевернулась на другой бок, прижав кулаки к груди.

Но вместо сна пришли слова матери.

“Теперь тебя будут искать.”
“Ты их цель.”

Я стиснула зубы, чувствуя, как всё тело сковывает холод, который подкрадывался изнутри, не из воздуха. Он жил во мне — вместе со страхом, злостью, болью.

Сейчас, больше всего, мне нужно было сосредоточиться. Раствориться в толпе. Не выделяться.

Как не выдать себя, если я сама не знаю, кто я?

Я вспомнила того парня. Его безжалостный взгляд. Как он вгрызся в мою шею, не оставив шанса на крик.
Как бросил меня в лесу, как будто я — не человек, а мусор.

С тех пор я изменилась.

Полувампиры были безобидны. Они не пили кровь из вен, им выдавали специальные пакетики. Как Стефану.
Я видела, как он пил — аккуратно, почти буднично.
Но когда увидела, во мне что-то всколыхнулось. Голод. Пронзительный, болезненный.

Дёсны ныли, как будто под кожей просыпалась чужая суть. Но стоило поесть обычной пищи — всё прошло. Как будто ничего и не было.

Никто не знает, кто я на самом деле.

Гибрид. Светлая ведьма и укушенная вампиром.

Я дрожала от этой мысли.

Я перевернулась, уткнулась лицом в подушку.

Сон не приходил.

Вместо него меня охватила странная смесь воспоминаний и ощущений — будто тонкая грань между сном и явью размылась.

Женщина.

Но это была не тень ночи, не призрак из снов.
Я видела её днём, в коридоре Академии, когда все вокруг было живым, шумным и реальным.

Она стояла там — неподвижная, словно высеченная из тени, в длинном плаще с капюшоном, что скрывал лицо. Только тонкие, бледные руки выглядывали из-под ткани.

И в тот миг, когда наши взгляды встретились (или, может быть, я просто почувствовала её присутствие), я услышала голос. Не словами, а мыслью, прошептанной прямо в сознание:
— Ты — наследница.

Она исчезла так же внезапно, как появилась.

Я с трудом заставляла себя поверить, что это не сон, не видение — что это было здесь и сейчас, наяву.

Но мой разум пытался всё объяснить — усталость, стресс, напряжение. И всё же, в глубине души я знала: это было иначе.

Потом пришли сны — смутные, туманные, но с ощущением той самой женщины и таинственных узоров, которые будто горели под кожей, невидимые глазу, но живые и тёплые на ощупь.

В снах они пульсировали, словно дыхание, напоминая о чем-то важном, скрытом во мне.

И просыпаясь, я всё ещё ощущала их — лёгкое покалывание, невыносимую тяжесть и пустоту одновременно.

Словно внутри меня одновременно поселились сила и пустота.

Сон и явь переплелись в этом странном танце, который я не могла понять, но боялась проигнорировать.

Усталость сдавливала грудь, мысли клубились как дым.
Слишком много всего. Слишком быстро.

Голова гудела, сердце било не в такт.

Я хотела спрятаться — в себе, под одеялом, под кожей. Просто исчезнуть.

И только под утро, когда за окном начал сереть рассвет, мне удалось провалиться в беспокойный, тяжёлый сон.
Такой, где даже сны были серыми, как грязный лёд.

***

Утро ворвалось в комнату неумолимо ярким светом, пронзившим жалюзи и заливающим всё вокруг холодным блеском. Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть и нехотя подняться с кровати, будто каждая мышца сопротивлялась пробуждению.

— Пегги Берн, — прозвучал строгий, ровный голос дежурного студенческого наставника. — Вас ждут в учебной части. Прогулы.

Я пробормотала что-то непечатное под нос, ощущая, как внутри растёт раздражение и усталость. Конечно. Вечно на меня что-то навешивают.

Быстро накинула одежду, мокрые волосы сбросила в небрежную косу, спеша покинуть комнату, чтобы не дать своим мыслям расползтись дальше.

Спустившись по скрипучей лестнице, я направилась в учебную часть, где меня встретил куратор с явно недовольным выражением лица. Его брови были сдвинуты, губы сжаты — ещё бы, за прогулы могли последовать серьёзные последствия.

Но едва я подошла ближе, он тяжело вздохнул, словно сдался, и пробубнил:

— Ректор Картер сообщил, что вы отсутствовали по уважительной причине. Все преподаватели предупреждены.

Я моргнула, словно пытаясь убедиться, что услышала правильно.

— Что?

Куратор сделал жест рукой, как будто отмахиваясь от своих же сомнений.

— Всё улажено. — Его голос был спокойным, почти безразличным. — Идите на занятия.

Я повернулась и ушла, но по спине всё ещё пробегал холодок — неясное ощущение тревоги и удивления. Почему он так внезапно позаботился обо мне? От него я ожидала равнодушия, холодной официальности, может быть, даже наказания.