Кровь и заклятие

Глава 19

Сад был укрыт редким, почти хрупким спокойствием — тем самым, которое больше нигде не находишь. Здесь можно было просто дышать.
Листва лениво шелестела под лёгким ветром, а солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, оставляя на дорожке мягкие, золотистые пятна.
Мы стояли молча, как будто оба искали слова — и не находили.
Я не поднимала взгляд. Смотрела в землю. Не могла иначе.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это, — тихо сказал Эдварг. Его голос прозвучал неожиданно мягко, почти бережно.

Я кивнула. Внутри всё ещё клокотало — боль, злость, страх. Всё сразу. Но снаружи я старалась быть камнем.

— Думаю, будет лучше, если я скажу всем, что произошёл выброс моей магии, — продолжил он, чуть тише.

— Чтобы никто не догадался, кто я на самом деле, — закончила я за него. Он утвердительно кивнул.

— Да. Это убережёт тебя. Хотя, — он задержал взгляд, — возможно, теперь некоторые подумают, что ты… особенно близка ко мне.

Я пожала плечами, стараясь скрыть, как неловко мне было слышать это.

— Пусть думают, что хотят. Меня это не волнует, — ответила я, хотя отголоски тревоги всё же дрогнули где-то глубоко внутри.

Он продолжал смотреть на меня. Слишком внимательно.
Будто хотел сказать что-то ещё — важное, может быть, даже опасное, но вдруг резко сменил тему:

— Тот парень… который так волновался за тебя. Стефан. Кто он тебе?

Я моргнула, удивлённая внезапностью вопроса, и не смогла сдержать лёгкую, почти ироничную улыбку:

— Стефан? Он мой друг. Мы познакомились, когда я только прибыла в Академию.

Эдварг нахмурился:

— И он тебе нравится?

— В каком смысле?

— В самом прямом, — его голос был ровным, но в глазах мелькнула странная тень. — Он к тебе неравнодушен. Это видно.

Я опустила глаза и подумала. Стефан действительно всегда был рядом. Поддерживал. Чувствовал меня. Но…

— Я не думаю, что он испытывает ко мне такие чувства, — сказала я. — Если честно, иногда казалось, что ему больше нравится Рина.

Я улыбнулась, глядя на ректора исподлобья:

— А вам-то какая разница? Вы что, ревнуете?

Я ожидала насмешки, снисходительного хмыканья, чего угодно, только не этого:

— Я ревную, — тихо сказал он.

И я замерла.

— Я не должен, — добавил он чуть позже, делая шаг ко мне. — Ты — студентка. Я — ректор. Но я всё равно ревную. Потому что ты… ты цепляешь меня, Пегги.

Моё имя из его уст звучало иначе. Почти как обещание.

Я не знала, что сказать. Мир вокруг, казалось, исчез. Остались только его глаза. И то, как он смотрел на меня. Жадно. Внимательно. Опасно.

Он поднял руку, чуть дотронувшись до моего лица, словно проверяя, не исчезну ли я.

— Я не должна была рассказывать тебе всё это, — прошептала я. — Но… я не могла иначе. Мне нужно было кому-то рассказать. Или бы я сошла с ума.

— Ты сделала правильно, — его голос стал ниже. — И я никогда не скажу никому.

— А ты? — я посмотрела ему в глаза. — Кто ты на самом деле, Эдварг?

Он чуть улыбнулся — но это была не тёплая, а почти хищная улыбка.

— Тебе пока не нужно это знать.

Он снова сделал шаг ближе, и теперь расстояние между нами исчезло совсем. Его рука легла на мою талию — так естественно, словно она всегда была там. Я почувствовала, как он наклоняется ко мне, как его дыхание касается моей щеки.

— Если я тебя сейчас поцелую, — тихо прошептал он, — ты оттолкнёшь меня?

— Я не уверена, что хочу, чтобы ты остановился, — прошептала я в ответ.

И тогда он поцеловал меня.

Не так, как в прошлый раз — сдержанно и нерешительно. Этот поцелуй был жадным. Прожорливым. Как будто он боялся, что я исчезну, если он не запомнит меня каждой клеткой.

Мир исчез.

Только мы. Его губы. Моё сбившееся дыхание. Его руки, что обнимали меня с такой силой, будто хотел сохранить навсегда.

Он оторвался первым, но не отпустил. Его лоб опёрся на мой.

— Нам нельзя, — выдохнул он. — Но чёрт возьми… я не знаю, как тебя отпустить.

— Тогда не отпускай, — прошептала я, прижимаясь ближе.

Он усмехнулся, скользнув пальцами по моей талии.

— Опасные слова, Берн, — сказал он, склоняясь к моему уху. — Учитывая, как сильно ты меня отвлекаешь. Неудивительно, что магия сорвалась.

Я засмеялась — впервые за долгое время по-настоящему легко.

— А я думала, ты просто плохо контролируешь поток энергии.

— Только когда рядом ты, — проворчал он. — Всё остальное я держу в кулаке.

Он взял меня за руку.

— Пойдём, — его голос стал ниже. — Надо отвлечься. Иначе я, честно говоря, забуду, что я вообще твой ректор.

— А кем ты хочешь быть?

Он бросил на меня взгляд — хищный, с намёком:

— Парнем, из-за которого ты не заснёшь этой ночью.

Щёки вспыхнули, но я не отвела взгляда.

— Заманчиво.

— Даже слишком, — пробормотал он.

Мы шли бок о бок по пустым коридорам Академии. Его пальцы крепко сжимали мою руку, и в этом простом прикосновении было больше тепла, чем в любом заклинании, которое я когда-либо чувствовала.
Это было не просто «держаться за руку». Это было — не отпустить.

Когда мы оказались в его кабинете, он первым делом снял пиджак и небрежно закинул его на спинку кресла. Засучил рукава, будто сбрасывал с себя весь день, подошёл к чайнику и, не оборачиваясь, спросил:

— Чай? Или хочешь чего покрепче? — и добавил лёгкое подмигивание, чтобы смягчить обстановку.

— Давай начнём с чая. Не хочу терять голову слишком быстро, — ответила я, сдерживая улыбку.

— А я думал, ты уже её теряешь, — усмехнулся он, протягивая мне кружку.

— Только чуть-чуть, — сказала я, устраиваясь на диване. — И только с тобой.

Он сел рядом — близко, почти касаясь. Его колено упиралось в моё, будто случайно. Но он не отодвинулся. И я — тоже.

— Сегодня ты была сильной, — тихо сказал он, и его голос стал другим — ниже, искреннее. — Сильнее, чем ты думаешь.