Кровь и заклятие

Глава 22

Кафешка была уютной, с мягким светом и запахом корицы, витающим в воздухе. Потолочные светильники мерцали приглушённым янтарным светом, словно удерживая вечер за окнами. Полумрак, деревянные панели, стеклянные баночки с сахаром на столах — всё дышало спокойствием. Мы с Катериной устроились за столиком у окна.

Я всё ещё ощущала остатки напряжения от случившегося с браслетом — будто тонкая плёнка тревоги обтягивала кожу, не давая до конца выдохнуть. Но горячий чай в ладонях понемногу возвращал тепло. Пальцы согрелись, дыхание стало ровнее.

Я уже собиралась сказать что-то Рине, как вдруг…

— Пегги?

Я подняла глаза — передо мной стоял Марен.

Всё тот же — светлая улыбка, волосы, чуть растрёпанные ветром, и глаза, полные искренности. На его лице отразилось легкое смущение, будто он и сам не был до конца уверен, стоит ли подходить. Но подошёл.

— Привет, — сказал он и слегка взъерошил волосы. — Прости, что пропал. Было… сложно. Но я рад тебя видеть.

Он выглядел немного потерянным, но не отстранённым. Напротив — в его голосе была надежда. Может, глупая. Может, упорная. Но настоящая.

— Привет, — сдержанно ответила я.

За столом повисла тишина. Рина, сидящая напротив, с интересом наблюдала за происходящим, но молчала. Она знала, что вмешиваться не стоит.

— Можно?.. — он кивнул на соседний стул, и я чуть помедлила, но кивнула.

Марен сел, движения его были чуть напряжёнными — как у человека, который собрался с духом. Его рука на мгновение скользнула по поверхности стола, будто ища опору. Он наклонился чуть ближе, голос стал мягче:

— Я хотел спросить. Может, ты дашь мне второй шанс? Просто… одно свидание. Настоящее. Не прогулка, не случайная встреча. А просто вечер — я и ты.

Я замерла.

Его глаза были такими тёплыми. И такими знакомыми. Он ведь был хорошим. Нормальным. Красивым. Он дарил ощущение чего-то простого, лёгкого. Как будто всё может быть как раньше. Без магии. Без опасностей. Без укусов и тайн.

Но я уже знала — в этом выборе нет места разуму.

Я была другим существом. И в этот момент поняла: даже если сердце шепчет «может быть», вся моя суть кричит «нет».

— Прости, Марен, — тихо сказала я. — Но нет.

Он опустил взгляд, уголки его губ дрогнули. Что-то в нём будто осело. Тепло не исчезло, но стало тише — как у костра, когда угли ещё светятся, но пламя уже погасло.

Он кивнул, встал, но, уходя, обернулся:

— Я всё равно не сдамся. Я добьюсь этого свидания, Пегги.

И ушёл.

Я почувствовала, как Катерина уставилась на меня с раскрытым ртом. Даже чашка с чаем зависла в её руках, забытая.

— Он же красавчик! — воскликнула она. — Почему ты отказалась?

Голос её прозвучал почти обиженно — не на меня, а на всю мою логику, которая, видимо, снова встала поперёк нормального развития романтической линии.

Она прищурилась, явно уже зная ответ. Губы тронула лёгкая, почти заговорщицкая усмешка:

— Или всё-таки… что-то другое?

Я попыталась отвлечься. Сделала глоток чая. Горячая горечь с лёгким пряным оттенком скользнула в горло, но не развеяла напряжение. Я уставилась в окно. Там, за стеклом, вечер медленно опускался на Академию — небо мерцало красками, а стекло отражало моё собственное лицо. Усталое. Слишком взрослое для девочки, мечтавшей однажды просто быть обычной.

— Пегги, — начала она мягко, — ты же понимаешь, что у тебя на лице всё написано? Что случилось?

Я вздохнула. Тихо, будто с этим выдохом пыталась вытолкнуть всё, что давило внутри. Это было тяжело. Слишком запутанно. Слишком нереально.

— Мы с Картером… — я замялась. — Мы поцеловались.

Катерина округлила глаза, чай чуть не выплеснулся из её чашки.

— Серьёзно?! И ты молчала?! Сколько уже прошло?

Я опустила взгляд, словно слова Рины были слишком громкими, даже в полушёпоте. Внутри поднялось то самое чувство: когда ты одновременно хочешь рассказать — и не хочешь, потому что боишься того, что услышишь в ответ.

— Мы даже не говорили об этом, — пробормотала я. — Просто… всё случилось. И всё. Это было не один раз. А каждый раз, когда кажется — вот сейчас поговорим, всё расставим по местам, обязательно что-то происходит. Кто-то врывается, или он уходит, будто избегает этого разговора.

Катерина хмыкнула, скрестив руки на груди, и чуть подалась вперёд.

— Теперь понятно, почему вас так тянет друг к другу.

Я нахмурилась.

— Почему? — осторожно спросила я, искоса на неё глядя.

Внутри что-то сжалось, как перед прыжком. Я не знала, что она скажет — но знала, что это изменит то, как я сама смотрю на эту связь. Или укрепит то, что я давно ощущаю, но боюсь признать.

— У него слишком много тайн, он весь закрытый. Он хоть знает, кто ты?

— Сегодня узнал, — выдохнула я. — Я рассказала ему сама. В саду. Про укус. Про магию.

Слово "сад" будто отозвалось где-то в глубине — в том месте, где всё ещё пульсировала память: дыхание Картера рядом, напряжение в воздухе, будто натянутая струна, и мои слова, вырванные наружу как исповедь.

Катерина задумалась. Её лицо стало серьёзнее, глаза немного прищурились, словно она прислушивалась к чему-то за пределами слов.

— Значит, в тот момент, когда он направил поток магии, а ты потеряла контроль… Может, дело в том, что у вас одинаковая природа. Все думают, что он оборотень, но он слишком… холоден для оборотня. Когда я рядом с ним — чувствую ту же волну, что почувствовала, когда твой браслет упал. Магия чёрных ведьм. Он не тот, за кого себя выдаёт.

Я кивнула. Медленно. Словно каждое движение шло через вязкое осознание. Эти мысли уже были во мне. Затаённые. Невыразимые. Но теперь, когда Катерина их озвучила — они встали на место.

— Он ничего не рассказывает о себе. Это настораживает. Но… я всё равно думаю о нём. Постоянно. Как бы ни старалась отвлечься — не получается.

Голос мой стал тише, почти беззащитным. Чай остыл, но я всё ещё держала чашку, как якорь, не в силах отпустить ни тепло, ни мысли.