Кровь и заклятие

Глава 28

Я задыхалась. Всё тело горело, будто раскалённый металл вливали в кровь. Но в этом пламени вдруг возник голос. Не внешний — внутренний. Приглушённый, как будто я слышала его через сон.

— Она не должна узнать. Пока рано.

— Мы не сможем сдерживать это вечно. Аларион был последним. Она — его дочь. Это… уже не только ведьма. Это больше.

Я видела мать. Мою мать — Элизабет. Она стояла у окна, обняв себя за плечи. За её спиной — мужчина. Мой отец…

— Её кровь… — прошептала Элизабет. — Это магия Иллириан. И моё лунное пламя. Если она пробудется… она станет тем, что может изменить баланс. Или разрушить его.

— Поэтому мы и запечатали магию. С самого рождения. Заклинанием крови. Мы не дали ей почувствовать, кем она была.

— А если Астелла узнает?.. Она заберёт её. Она захочет использовать её как символ. Как наследие.

— Или уничтожит.

Я не знала, кто такие Иллириан. Но где-то в глубине… я чувствовала: они — не просто маги. Это древние. Стражи чего-то важного. Возможно, даже самого Равновесия.

Свет ведьм. И что-то древнее, сильное. Слишком сильное.
Я стояла в той комнате — словно призрак. Ни на что не могла повлиять, только слышала. Мать выглядела измождённой, как будто всю ночь плакала. Волосы растрёпаны, глаза опухшие. В её взгляде — страх, сдерживаемая любовь… и печаль.

— Она похожа на него, — тихо сказала Элизабет. — Упрямая. Молчаливая. Вечно держит боль внутри. Я боюсь, что однажды это её сломает.

— Или сделает сильнее, — отчим подошёл ближе и обнял её. — Мы сделали всё, что могли. Ты спасла её от Империи. Я — от охотников. Если узнают, кто она… охотники и вампиры объединятся. Только ради неё. Ради уничтожения.

Элизабет вскинула голову:

— Она ребёнок. Мой ребёнок. Не оружие. Не наследие.

— Но она — Иллириан. — Голос отчима был твёрдым. — Аларион погиб не просто так. Он погиб, чтобы она могла родиться.

Я почувствовала, как что-то кольнуло в груди. Имя. Аларион. Оно будто дышало у меня внутри. Откликалось… словно родное.

— Если бы не ты, — прошептала мать, — я бы не смогла справиться. Спасибо, что принял её как свою.

— Потому что она моя. Она не кровь — она выбор.

Я хотела закричать. Хотела шагнуть вперёд, коснуться их, спросить, почему всё было ложью. Но что-то тянуло меня назад — и картина начала расплываться, как размытая акварель.

Мир дрогнул. Всё исчезло.

Я очнулась.

Как будто кто-то выдернул меня из другой реальности, из какого-то другого мира, где всё было под контролем. Резкий, болезненный толчок в сознание. Я вздохнула, и воздух был густым, словно я нахожусь под водой.

Тяжесть на запястьях и щиколотках — цепи. Камень холодил спину, и я почувствовала, как его холод проникает в кости. Голова раскалывалась от боли, а перед глазами всё ещё плыли образы — мать, отец… и та страшная, давно скрытая правда, которую я никак не могла проглотить.

В груди билось нечто тяжёлое, громкое — ярость. Она наполнила меня, будто буря, рвущаяся изнутри. Я сжала зубы, пытаясь подавить её, но каждый раз, когда я пыталась отогнать эту боль, она возвращалась с удвоенной силой.

Они врали мне. Врали всё это время.

Элизабет. Моя мать, которая столько раз ласково целовала меня в лоб, закрывая от кошмаров. Мать, которая в одиночку сражалась за меня, а потом скрывала от меня правду. С самого начала она знала. Знала, кто я. Знала, чья кровь течёт в моих венах, чья тень преследует меня с рождения. И всё равно молчала. Она не рассказала мне, не предупредила. Сколько раз она говорила, что меня любят, что я важна, но не сказала мне, насколько страшной может быть эта любовь.

А он… он был не моим отцом. Я звала его «папой» всю жизнь, верила, что он — тот, кто должен защищать меня. Но на самом деле он знал. Знал, кто я, и не сказал ни слова. Он тренировал меня, готовил к каким-то ужасам, но никогда не сказал, что мне нужно бояться не врагов, а самого себя. Он знал, но оставался молчаливым и безучастным.

А Аларион… Иллириан. Его имя звучало как шёпот древней тени, которую я никогда не замечала. Он был не вампиром. Не ведьмаком. Не человеком. Он был последним из тех, кто понимал, как трудно поддерживать равновесие между светом и тьмой. Он был воином, унаследовавшим кровь и силу, но отвергшим тьму своей матери, ведьмы, которая выжигала всё живое на своём пути. Он пал, защищая те, кто остался от её ужасных деяний. Он отдал свою жизнь, чтобы остановить её.

А я… я была его дочерью.

Я была внучкой Астеллы Элириан.

Сгусток силы, невиданный и невозможный. Проклятие, запечатанное в теле. Я — ведьма и не ведьма одновременно. Вампир и не вампир. Я была Иллириан — последней из рода, который пытались уничтожить или спрятать. Баланс, заключённый в плоти, или же катастрофа, которую пытались оттянуть. И я даже не знала, что всё это значит, пока не очутилась здесь. Пока не почувствовала, как в этом теле просыпается то, что они так долго держали в плену.

Я выдохнула. Воздух в темнице был влажным, будто застойным. Он пахнул кровью — не моей, но той, что ещё свежа в этих стенах. Цепи на запястьях дрожали от напряжения. Я пыталась сдержать дрожь в теле, но не могла — не от страха. Это была ярость. Огромная ярость, которая разрывала меня изнутри.

Они не дали мне выбора.

Теперь всё изменилось.

Темница была пуста, но я чувствовала, что кто-то или что-то наблюдает. Чуждое. Проникало в меня, сквозь кристаллические стены, сквозь эти цепи, сквозь плоть и кровь. Нечто древнее, спящее внутри меня, как призрак, шепчащее в такт с моим дыханием. Не могу сказать, что это было, но я знала, что это нечто гораздо большее, чем я могла представить.

Раньше магия была для меня чем-то далёким, как если бы я смотрела на неё сквозь стекло. Теперь же она царапала меня изнутри, словно что-то поднималось, вырывалось наружу, и я не могла остановить этого.