Кровь и заклятие

Глава 29

Прошли часы, дни, и я запуталась во времени. Кажется, всё слилось в одну бесконечную череду, где нет ни начала, ни конца. Я сижу, скрючившись на холодном каменном полу, обхватив колени руками, будто пытаясь удержать себя от того, чтобы исчезнуть в этом странном временном пространстве. Камень подо мной сырой, словно впитал в себя не только влагу, но и все стоны, слёзы и страхи тех, кто был здесь до меня. Воздух тяжёлый, спёртый, будто сама тьма дышит рядом, глядя мне в затылок.

Мрак поглотил всё вокруг. Ни окон, ни звуков извне — только чёрная пустота, что давит на грудь. Лишь один источник света — магический кристалл. Он лежит на изломанном пьедестале у стены и излучает слабое, бледное сияние, от которого тени на стенах извиваются, словно живые. Они танцуют, замирают, наклоняются ко мне, будто пытаются шептать на ухо забытые слова.

Каждый час он приходит — маг. Тот самый. С вечной усмешкой, словно вырезанной лезвием, и с темными глазами, в которых не было ничего человеческого. В его взгляде нет жалости, нет любопытства — только пустота, холодная, как обрывок зимы. Он не спрашивает, не угрожает, не говорит ничего лишнего. Он просто подходит, как по ритуалу, и протягивает мне этот мерзкий кристалл — ледяной, пронизывающий до костей.

Когда я дотрагиваюсь до него, кожа обжигается, будто я касаюсь чистого холода. А внутри… вспышка. Сначала тупая боль в солнечном сплетении, потом она разрастается, бьёт по нервам, по памяти, по душе. Магия, которую он вливает в меня через этот камень, не просто ломает тело — она рвёт на клочки саму суть, пробираясь в глубины, где я не позволяю быть никому.

Он шепчет что-то — шорох, похожий на шелест сухих, гниющих страниц, забытых в сыром подвале. Его слова обволакивают уши липкой пеленой, но я не понимаю ни звука. Это язык, который, кажется, создан для того, чтобы сводить с ума.

И снова — он исчезает. Тень, растворяющаяся в других тенях.

И я снова одна. В этой клетке из камня, холода и безвременья, где даже собственное имя начинает казаться чужим. Всё вокруг будто висит в воздухе — без движения, без смысла. Где время умерло, и осталась только я — дрожащая, злая, почти забытая.

Я не знаю, сколько прошло — минута? День? Неделя? Всё потеряло форму. Я уже почти не чувствую себя. Только этот кристалл — он как якорь, как синий огонь, горящий в темноте, за который цепляется моя измождённая душа. Он не даёт мне забыться, не даёт уснуть. Он проникает в сны, выжигая их своей магией, и оставляет лишь клочья кошмаров. Иногда я слышу, как в этих снах зовут меня — голоса тех, кто уже погиб. Или моих друзей. Или, может быть, это я сама зовусь изнутри, из той части, что больше не хочет терпеть.

Я чувствую, как медленно растворяюсь. Моя сила уходит. Моя воля тает. Но я держусь. Из последних сил — ради них.

Ради Рины, которую я в последний раз видела с горящими глазами и заклинанием на губах. Ради Стефана, чья рука тянулась ко мне сквозь пелену сна. Ради Лекса, который пошёл в бой, не дожидаясь чуда. Ради всех, кто не сдался.

Если они ещё живы.

Если их не пытали так же, как меня.

Если хоть кто-то из них ждёт меня — я должна выстоять. Я не имею права сломаться. Не сейчас.

Когда маг наконец вернулся после долгого отсутствия, я сразу поняла — что-то не так. Он был не один. Рядом с ним шел человек — едва живой. Из десятков ран сочилась кровь, капая на камни и оставляя тёмные пятна. Он задыхался, глаза закатывались от боли, а его хриплое дыхание срывалось в тишине, будто разрывая сам воздух.

Запах — он ударил в нос с силой, от которой меня чуть не вырвало. Железо. Жар. Жизнь. Всё перемешалось в один зов, и мои клыки заныли так, как ещё никогда. Голод вскрикнул внутри, вырвался наружу, и мне стало страшно. Не за него — за себя.

Я отвернулась, вжав ногти в кожу, до крови. Я не пью человеческую кровь. Я не могу.

Маг смотрел молча. Его губы скривились в полуулыбке.

— Выпей его кровь, или мы его убьём, — сказал он, как будто между прочим. — Выбор за тобой.

Я смотрела на человека. Он был совсем мальчишкой. Рыжие волосы, закушенная до крови губа. В его взгляде больше не было страха — только мольба. Не умирать. Не вот так.

Я прикусила губу до крови, пытаясь сдержаться, но маг не отступал.

— Он умирает. Ты это чувствуешь, — тихо, почти ласково. — У тебя есть сила, ты можешь спасти его. Просто прими свою природу.

Я закрыла глаза. Всё внутри меня разрывалось. Голод сжимал горло. Я не знала, где граница — между собой и тем, во что могу превратиться. Но… если я ничего не сделаю, он умрёт.

Словно чья-то рука дотронулась до моей души. Иллирианская магия — забытая, древняя, затаившаяся во мне с того самого укуса — проснулась. Я почувствовала, как она шепчет изнутри: «Сделай это. Прими меня. Прими себя».

Я подняла голову. Цепи тянули вниз, запястья саднили, но я почти не чувствовала этого. Всё внимание было сосредоточено на нём — человеке, еле стоящем на ногах, с лицом, искажённым болью. Его кровь капала на камни, рисуя багровые узоры у моих колен.

Я не могла отвести взгляд.

Запах.

Пульс.

Тепло, которое манило, ломая мою волю.

Он не сопротивлялся. Не просил. Он просто был. Жертва.