Кровь и заклятие

Глава 31

Я шла по коридорам, всё ещё охваченная светом, но внутри — только холод. Камни под ногами трескались от шагов. Стены гудели, словно боялись меня.

Я искала их.

Стефана. Рину. Лекса.

Пожалуйста, пусть хоть кто-то…

Я свернула в боковой проход, и запах крови ударил мне в нос. Свежий. Сладкий.

Сердце сжалось. Я побежала.

Тяжёлый дубовый проход вёл в полутёмную камеру. Я услышала — стон. Едва слышный, прерывистый. И голос… женский.

Я влетела в зал — и замерла.

Рина.

Она лежала на холодном полу. Руки связаны, на теле — следы пыток. Волосы растрёпаны, губы потрескались. Кожа бледная, как снег. Её дыхание… почти не ощущалось.

Над ней склонился вампир. Он держал в руке тонкий шип с магической руной, уже окрашенный кровью. Он повернулся ко мне — слишком поздно.

Я вспыхнула.

Одним ударом я разорвала его пополам, не оставив даже крика. Он рассыпался в прах, даже не поняв, что произошло.

Я подбежала к Рине и упала на колени. Она лежала, полурастянутая, как сломанная кукла. Её губы были синими, на виске — кровь. Руки связаны, на запястьях — ожоги. Тело едва дышало. Я прижалась к ней, трясущимися руками прикасаясь к её лицу.

— Рина… слышишь меня? Это я… Это Пегги… — голос дрожал. — Не смей… не смей мне умирать…

Её глаза были приоткрыты, мутные, стеклянные. Ни слова. Ни шевеления. Я потрясла её.

— Нет, нет, чёрт возьми, только не ты… Только не ты! — мои слёзы закапали ей на щёки. — Пожалуйста…

Я не знала, что делать.

Я была сильной. Я только что сожгла командира Севера. Я могла рвать, уничтожать, но… спасти?

Я не умела.

— Ты же моя подруга… — прошептала я, прижимаясь лбом к её лбу. — Не оставляй меня… Не оставляй, слышишь?..

Я заплакала. Настояще. Глухо. Беззвучно.

Я снова не успела.

Я снова теряю кого-то.

И тут… произошло нечто странное.

Мои узоры, золотые, давно притихшие после боя, вспыхнули. Резко, ослепительно. Они задвигались по коже, как живые, потянулись к Рине, будто… откликнулись на мою боль. На моё желание спасти.

— Что?.. — выдохнула я, не веря глазам.

Я инстинктивно положила ладони на её грудь. Узоры поползли с моих рук — по её телу. Волны света, тёплого, мягкого, начали перетекать в неё. Её кожа дрогнула. Цвет начал возвращаться к её щекам. Раны… начали затягиваться.

Магия.

Моя магия.

Живая. Сильная. Не разрушающая — исцеляющая.

Я не знала, как это делаю. Просто держала её. Просто хотела спасти. И этого оказалось достаточно.

— Получается… — прошептала я.

Её веки дрогнули. Губы чуть приоткрылись.

— Пегги?..

Я всхлипнула, уткнувшись ей в плечо.

— Да. Да, я здесь. Всё хорошо. Ты жива.

Она слабо прижалась ко мне. Тихо. Как ребёнок, которому позволили ещё немного остаться в этом мире.

И в тот момент я поняла:

Иллирианская кровь — это не только ярость.

Это сила. Защита. Свет.

И если я могу спасти, я не дам больше никому умереть. Никому.

Я подняла руки, чтобы взять её — но пальцы дрожали. Я коснулась её плеча, осторожно, будто боялась, что она рассыплется под моим прикосновением. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Я попыталась поднять Рину.

И вдруг… она встала сама.

Медленно. Дёргано. Как будто тело её не слушалось. Но она поднялась. Её рука ухватилась за моё плечо — и я застыла. Не от облегчения. От ужаса.

Её глаза. Слишком ясные. Слишком тихие. Как будто в них больше нет Рины. Или, может быть, она вернулась — но не вся.

— Пегги… — её голос был тихим, с хрипотцой, надорванным. — Ты… правда здесь…

Я кивнула. Мне не хватило сил говорить. Ком в горле душил.

— Я… я думала, всё… — она попыталась улыбнуться. Не получилось. Губы дрогнули — и всё.

Она зашаталась. Я тут же подхватила её, обняла крепче, чем нужно было. Не могла отпустить. Не сейчас. Не после всего.

— Прости, — прошептала я. — Прости, что не смогла защитить тебя.

Слова вырывались сами. Сырые, как открытые раны. Я говорила, потому что не могла иначе. Я всхлипнула. Первый раз за долгое время — по-настоящему. Без злости. Без ярости. Только боль.

— Все хорошо, Пегги, — еле ответила Рина. — Давай выйдем из этого проклятого места.

Мы шли медленно.

Рина опиралась на моё плечо, тяжело дыша. Каждый её шаг отдавался дрожью в теле — слишком много боли, слишком мало сил. Её волосы липли к вискам, кожа всё ещё была бледной, но кровь больше не капала. Я исцелила её как могла, но часть ран была глубже, чем плоть.