Кровь и звезды

Глава 4

«Стриж» скользил сквозь звездную пыль, окутанный тишиной гиперпрыжка. В кабине горел только минимум приборов — синие огоньки навигации, тусклый свет над пультом управления, отблеск далеких газовых гигантов в иллюминаторе. Кая сидела за штурвалом, расслабленная, но не безучастная: пальцы время от времени касались сенсоров, проверяя стабильность траектории. Адреналин от старта уже улегся, оставив после себя легкое тепло в венах — то самое, что делало ее кровь… приманивающей.

Лиран расположился на пассажирском сиденье у стены, настолько близко к обшивке, насколько позволяла конструкция. Он снял очки — в полумраке кабины это было безопасно — но держал их в руках. Перчатки оставил на ладонях.

— Ты так и будешь сидеть, прижавшись к стене, как призрак? — спросила Кая, не оборачиваясь. Ее голос был ленивым, с легкой издевкой — но без злобы.

— Мне удобно здесь.

— Удобно, когда тебя трясет от холода в двадцать градусов тепла? — Она, наконец, повернула голову. Взгляд ее скользнул по его лицу: бледная кожа, темные круги под глазами, губы, чуть синеватые у краев. — Ты так серьезно болен?

— Нет.

— Тогда что с тобой?

Он промолчал. Смотрел на свои руки в перчатках, будто впервые их видел.

— Я не привык… к близости, — наконец, сказал он.

— К близости или к людям?

— К теплу.

Кая замерла. Не потому, что испугалась, а потому что почувствовала. Не холод от его тела, а что-то глубже. Тягу. Как будто он смотрел на нее не глазами, а всем своим существом и впитывал тепло, которое она излучала просто потому, что была жива.

Она отвернулась первая. Не из страха, от непривычного смущения.

— Ты странный, ученый.

— Ты тоже, пилот.

Она усмехнулась и вернулась к управлению. Но через минуту встала, подошла к синтезатору воды и налила два стакана. Один протянула ему.

Лиран не взял.

— Я не пью.

— Воду? — Она подняла бровь. — Даже роботы пьют воду для охлаждения систем.

— У меня… другая физиология.

— Ага. Та самая «болезнь терморегуляции». — Она поставила стакан на подлокотник его кресла. — Пусть будет. На случай, если передумаешь.

Она вернулась к штурвалу. Но не села, лишь прислонилась к панели, скрестив руки на груди и глядя в иллюминатор. Профиль ее был резким в свете звезд: скулы, подбородок, линия шеи — тонкая, с пульсом, бьющимся под кожей. Тук-тук. Тук-тук.

Лиран отвел взгляд.

Его челюсть напряглась. Клыки — короткие, почти незаметные в покое — начали удлиняться. Немного, на пару миллиметров. Но он чувствовал это: легкое давление под деснами, тепло в корнях зубов, древний инстинкт, шепчущий: ближе, еще ближе.

Он сжал кулаки. Перчатки скрипнули.

— Ты можешь… отойти от иллюминатора? — спросил он хрипло.

Кая обернулась, хотела спросить «почему?», но увидела исказившееся лицо Лирана. Она кивнула, не споря, и отошла к центру кабины. Ее движение было плавным, почти танцем — он следил за каждым ее шагом.

— Ты не похож на торговца, — сказала она, усаживаясь напротив него на откидную скамью. Расстояние между ними — два метра. Для него это было одновременно слишком близко и слишком далеко. — Торговцы болтают. Торговцы хвастаются. Торговцы смотрят на женщин иначе.

— Как иначе?

— Не так… голодно.

Лиран замер. Он думал, что скрывает это, но она увидела, почувствовала. «Она — Ключ», — вспомнил он слова информатора. Ее кровь помнит.

Он взял стакан воды, который Кая заботливо поставила рядом. Пальцы в перчатках обхватили стекло — и конденсат на стенках мгновенно замерз, превратившись в иней.

Кая наблюдала. Не отпрянула, не закричала, просто кивнула — медленно, как будто что-то в ее голове встало на свое место.

— Ты не человек, — сказала она. Не вопрос, констатация.

— Я не монстр, — ответил он.

— Это не одно и то же.

Он посмотрел на нее — впервые без защиты очков, без тени, без лжи в голосе. Его глаза были янтарными, с вертикальными зрачками, но в них не было угрозы. Только усталость и что-то похожее на стыд.

— Я знаю.

Между ними повисла тишина, как перед грозой, когда воздух тяжел от невысказанного.

Кая встала. Подошла к нему — медленно, давая время отступить, но он не отступил. Остановилась в полуметре. Протянула руку и, не касаясь, задержала ее в воздухе между ними.

— Ты дрожишь, — сказала она.

Он действительно дрожал от сдерживаемого инстинкта, от желания прикоснуться к ее запястью, почувствовать пульс под кожей и вкус адреналина в ее крови.

— Уйди, — прошептал он.

— Почему?

— Потому что я… — Он замолчал. Сглотнул. — Потому что я не хочу причинить тебе боль.

— Тогда не причиняй.

Она вернулась к штурвалу, села и продолжила полет, как будто ничего не произошло. Лиран смотрел на ее спину и впервые за долгие годы позволил себе хотеть — не как ученый, не как вампир, не как жертва эксперимента.

Как мужчина.