Кровь и звезды

Глава 6

Тишина после погони была другой. Кая сидела за штурвалом, пальцы расслабленно лежали на сенсорах, дыхание выровнялось. Лиран вернулся на свое место у стены — но не прижался к обшивке, как раньше. Сел, как человек, как равный.

— Ты летаешь лучше любого корпоративного пилота, — сказал он тихо.

Кая не обернулась. Но уголок губ дрогнул.

— А ты много пилотов встречал?

— Достаточно, чтобы знать разницу между теми, кто владеет кораблем, и теми, кто просто сидит за приборной панелью.

Она повернулась к нему.

— Почему ты не сказал мне правду с самого начала?

— Потому что правда — это не то, что говорят незнакомцу в разрушенной обсерватории, — ответил он. — Правда — это то, что может убить тебя, если попадет не в те уши.

— А теперь, значит, мои уши — те? — поддела Лирана Кая.

Он смерил ее взглядом.

— Да, — сказал он, чуть улыбаясь. — Думаю, да.

Лиран сел на откидную скамью напротив нее, стянул перчатки, а руки сложил на коленях. Его пальцы были бледными, почти прозрачными у суставов, с синеватыми прожилками вен.

— Я не человек, — начал он. — Не в том смысле, в каком это слово обычно употребляют.

Кая не отпрянула и не перебила, просто кивнула — коротко, давая ему сигнал продолжать рассказ.

— Мой народ… мы — результат генетического эксперимента. Старого, забытого большинством. Его проводила корпорация «Гелиос» — да, та самая — сотни лет назад. Они хотели создать нечто… устойчивое, способное выживать там, где простые люди гибнут даже под защитой скафандров и систем жизнеобеспечения, нечто такое, что могло расправиться с неугодными без особых сложностей и даже без дополнительного оружия. Идеальных солдат, если хочешь. Но эксперимент вышел из-под контроля. Мутация пошла по другому пути.

Он замолчал, нервно сглотнул — жест, слишком человеческий для существа с ледяной кровью.

— Мы зависим от чужой крови, но не как от еды, а как от… катализатора. Без определенных компонентов в плазме — адреналина, кортизола, других гормонов — наши тела начинают распадаться. Медленно и болезненно.

Кая слушала, не веря до конца, но и не отвергая. Она видела его холод, его реакцию на ее тепло, замерзший конденсат на стакане. Это все складывалось в странную и пугающую картину.

— И «Гелиос» теперь охотится на вас?

— Они не охотятся, они собирают. Как образцы и материал для новых экспериментов. Хотят извлечь нашу ДНК, очистить мутацию от «побочных эффектов» — зависимости, уязвимости — и создать действительно идеальных солдат. Без эмоций, слабостей и совести.

— А вы?

— Мы хотим жить. Просто жить, не как оружие, не как монстры. Как… люди. Те, кем могли бы быть, если бы нас не создали в пробирке.

Кая молчала. Смотрела на его руки — тонкие, с длинными пальцами ученого. На лицо — бледное, но с тенью чувств под кожей. На глаза — янтарные, но с человеческой болью внутри.

Она знала это чувство, не холод крови — одиночество. Не зависимость от адреналина, но зависимость от свободы. Она тоже была изгоем, не по крови — по духу. Пилот без корпоративного клейма, без постоянного контракта, без «места в системе». Она жила на границах — и знала, каково это, когда на тебя смотрят, как на ошибку.

— Я тоже не люблю «Гелиос», — сказала она тихо. — У меня был… инцидент. Я ушла из корпорации. Оставила все — лицензию, кредитную историю, даже имя на станции. Теперь я — просто Кая, и этого достаточно.

Лиран посмотрел на нее, впервые без напряжения и подозрительности.

— Это больше, чем достаточно.

Кая улыбнулась.

— Люди боятся того, чего не понимают и не одобряют. — Она пожала плечами. — Я тоже не понимаю многое. Но я вижу в тебе человека, даже если твоя кровь холоднее звезд.

Он не ответил. Просто кивнул — и в его янтарных глазах мелькнуло что-то, похожее на благодарность.

— Груз, который я везу… — начал он снова. — Это не просто «биоматериалы». Это образцы для исследования. Я исследую способ… облегчить нашу зависимость. Может быть, даже избавить всех от нее.

— Излечить?

— Не излечить. Мы не больны, мы — изменены. Но изменение не должно быть вечным проклятием.

Кая кивнула. Она понимала, что значит не хотеть быть тем, кем тебя сделали лучше, чем он думал.

— Ты один такой? Ну, несмирившийся?

— Нет. Но большинство… приняли свою природу как данность. Я не могу.

— Почему?

— Потому что пока есть хотя бы один, кто помнит вкус свободы — есть надежда для всех.

Кая отвернулась первой. Не потому что не выдержала взгляда — она почувствовала, как в горле сжимается комок. Сдержавшись, не проронив ни слезинки, она все же ощутила, как внутри нее дрогнула тонкая струна, которую никто не трогал годами.

— Мы доставим твой груз, — сказала она, возвращаясь к штурвалу. Голос стал чуть хриплым, но оставался твердым. — И я довезу тебя, куда нужно. Без вопросов.

— Вопросы уже заданы, — ответил он тихо.

— Тогда без сомнений.

Она улыбнулась, и он ответил ей тем же.