Кровь и звезды

Глава 8

— Внимание всем судам в секторе Омега-7! Надвигается солнечный шторм категории S4-S5. Пик активности — через три земных часа. Рекомендуется немедленная посадка на ближайший стабильный объект. Повторяю: прогнозируется полное отключение связи, высокая вероятность потери управления спутниками и схода с орбиты, время активности шторма — не менее двух земных суток, — пробился сквозь помехи голос диспетчера курьерской службы «Стелла».

Брови Каи взлетели, она удивленно посмотрела на Лирана.

— Черт. Шторм такой силы бывает раз в десятилетие.

Лиран подошел к пульту, его движения были плавными, почти бесшумными — как у существа, привыкшего двигаться в тенях. Он взглянул на данные, которые Кая уже вывела на экран: красная волна коронального выброса, несущаяся сквозь систему, как цунами из плазмы.

— Впереди скопление астероидов, — сказал он. — Есть стабильные объекты для посадки.

— Вижу. — Ее пальцы уже скользили по карте. — Астероид 734-Б. Крупный, с минимальной гравитацией, без атмосферы. Идеально для якорной стоянки.

— Тогда летим туда.

Она кивнула — и «Стриж» изменил курс. Двигатели мягко загудели, выводя корабль из гиперпотока. За иллюминатором замелькали силуэты каменных гигантов: астероиды, покрытые кратерами древних столкновений, их поверхность была серой, изрезанной, безжизненной. Но для двух изгоев в этот момент они казались долгожданным убежищем.

Посадка прошла без проблем, «Стриж» коснулся поверхности астероида с тихим скрежетом. Кая активировала магнитные якоря — четыре мощных луча удерживали корабль, как паука, прилипшего к стене. Внешние системы отключились автоматически: связь погасла, радар замолчал, даже звезды за иллюминатором стали тусклее — помехи уже начинали искажать свет.

Тишина.

Не та тишина, что бывает в космосе — холодная, безжизненная, скорее домашняя. Тихий гул жизнеобеспечения, потрескивание остывающего металла, ритмичное дыхание двоих людей, запертых в металлической коробке на два дня.

Кая отстегнула ремни, потянулась и впервые позволила себе посмотреть на напарника — по-настоящему, без напряжения погони, без страха, без подозрений.

Он был красив. На вид не больше 40 по человеческим меркам, с бледной кожей — не болезненной, а словно высеченной из мрамора под лунным светом. Черные волосы, чуть длиннее, чем обычно носили мужчины в окружении Каи, падали на лоб мягкими прядями. Брови — темные, выразительные, с легким изгибом, который придавал взгляду одновременно грусть и решимость. Нос прямой, с едва заметной горбинкой у переносицы — будто его когда-то сломали, и сросся он не совсем ровно. Губы тонкие, но не суровые, с легкой тенью у уголков, как будто он привык сдерживать слова.

Но больше всего поражали глаза. Янтарные, как капля древней смолы, в которой застыл свет далекого солнца. Вертикальные зрачки сужались и расширялись в такт ее дыханию — и Кая поймала себя на мысли, что это завораживает.

Она отвела взгляд первой, потому что почувствовала, как по щекам разливается тепло. Смущение. Редкое для нее чувство.

— Ты… — начала она и замолчала, подбирая слова. — Ты не такой, каким я тебя представляла, когда принимала заказ.

Лиран чуть наклонил голову.

— Каким?

— Я думала, ученые… все одинаковые. Скучные. С зализанными волосами и очками на кончике носа. С папками под мышкой и страхом перед любым риском.

Он усмехнулся, и Кая увидела: его улыбка меняет все лицо. Скулы становятся мягче, глаза — теплее (насколько это возможно для существа с ледяной кровью), а в вертикальных зрачках мелькает искорка.

— Я не ношу папки.

— Заметила. — Она улыбнулась в ответ. — Зато ты двигаешься как тень. И твои руки… Они никогда не бывают теплыми?

— Нет.

— И это нормально для твоего народа?

Он кивнул.

— А ты слишком хорошо управляешься с кораблями, чтобы прозябать на работе простого курьера посредственной службы.

Кая невесело усмехнулась.

— Считай это расплатой за то, чтобы оставаться собой, когда весь мир хочет сделать тебя частью системы.

Он кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание.

— Мы похожи, — сказал он тихо. — Ты бежала от «Гелиоса». Я бегу от своей природы.

— Но ты не бежишь, ты борешься. Ты ищешь лекарство. Ты не смирился.

— Иногда борьба — это другая форма бегства.

— Нет. — Она покачала головой. — Бегство — когда ты уходишь от проблемы, борьба — когда идешь ей навстречу. Это смелость.

Лиран будто бы хотел что-то ответить, но сдержался и опустил взгляд.

— Ты мне нравишься, — выпалила она внезапно. — Не как клиент, не как пассажир. Просто… ты.

Эти слова его шокировали.

— Я… — начал он и замолчал, нервно потирая пальцы. — Я не могу…

— Не можешь что? — спросила она мягко.

— Не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Я не человек, за такими, как я, постоянно идет охота. Даже если бы я хотел… я не могу быть тем, кем ты меня видишь.

Кая подошла к нему, присела рядом, взяла его ладони в свои. Кончики их пальцев соприкоснулись — ее теплые, его ледяные.

— Я не прошу тебя быть кем-то другим, — сказала она. — Я вижу тебя. И мне этого достаточно. А еще я не требую от тебя ничего взамен. Мне просто хотелось, чтобы ты знал.

Он не ответил. Его руки дрогнули от этого признания, от желания обнять ее. Но лжец и чудовище, каким он был, не имел на это права.

За бортом солнечный шторм набирал силу. Плазменные волны омывали корабль, искажая свет звезд, глуша все сигналы. «Гелиос» не мог их найти, никто не мог. На два дня они были одни во Вселенной — только он, она и тишина между ними.

Кая встала, подошла к шкафчику и достала два спальных мешка. Один протянула ему и кивком указала на кабину-каюту напротив своей.

— Ложись. Отдыхай. Шторм продлится двое суток. Нам нужно сохранить силы.

Лиран взял спальный мешок. Его пальцы коснулись ее ладони.

— Спасибо, — сказал он тихо.