Кровь и звезды

Глава 12

Первое, что поразило Каю, когда они приблизились к комплексу «Генезис», — это масштаб.

Огромные купола из черного стекла и металла возвышались над пустыней, их поверхность была покрыта паутиной трещин, сквозь которые пробивался тусклый свет — не солнечный, а искусственный, пульсирующий. Стены комплекса оплетали лианы каких-то местных растений — темные, с красноватыми прожилками, будто вены на теле мертвеца. Воздух пах озоном и пылью.

Лиран шел рядом, держась на расстоянии вытянутой руки. Его тело было напряженным, вампирские чувства улавливали то, что скрывалось за фасадом заброшенности: тихий гул генераторов под землей, вибрацию работающих систем, легкое жужжание камер слежения.

— Они все еще работают, — прошептал он, — системы безопасности. Даже спустя несколько сотен лет после эксперимента.

Кая кивнула. Ее пальцы сжимали рукоять пистолета.

— Вход там, — указала она на узкую арку в основании центрального купола. Металлическая дверь была приоткрыта на несколько сантиметров — будто кто-то вышел в спешке и забыл закрыть за собой.

Лиран подошел ближе, прикоснулся к краю двери. Металл был холодным даже для него.

— Не заперто. Это… странно.

— Или кто-то ждет нас, — добавила Кая.

Он посмотрел на нее, скользнул взглядом по лицу: по серым глазам, по каштановым волосам, растрепанным ветром пустыни, по губам, сжатым в тонкую линию.

«Она красивая, — подумал он. Даже сейчас. Даже с пистолетом в руке и ненавистью в глазах, направленных на меня».

Кая не заметила его взгляда — или сделала вид, что не заметила. Она шагнула вперед, протиснулась в узкую щель между дверью и косяком. Лиран последовал за ней — тихо, как тень.

Внутри было темно и холодно, слабый запах дезинфекции и металла смешивался с чем-то сладковатым и тухлым.

Кая включила фонарь на запястье. Луч света скользнул по стенам — серым, покрытым пятнами неясной природы. Коридор уходил вглубь, теряясь во тьме. Пол был усеян обломками: осколки стекла, рваные провода, обгоревшие обрывки бумаги с размытыми символами «Гелиоса».

— Системы все еще работают, — повторил Лиран тихо, и его голос слабым эхом отразился от стен. — Но кто их обслуживает?

Кая не ответила. Ее взгляд скользнул по потолку — там, в углу, мигала красная лампочка камеры слежения. Она подняла пистолет, прицелилась.

— Нет, — остановил ее Лиран. — Если мы отключим камеру — система поднимет тревогу. Нужно двигаться незаметно.

Он подошел ближе, его холодное дыхание коснулось ее шеи, и Кая вздрогнула. Не от страха, а от непривычного ощущения, которое пугало и завораживало одновременно.

Он был рядом. Так близко, что она чувствовала запах его кожи — не человеческий, не животный, с нотками крови.

Она резко отступила.

— Не приближайся, — холодно бросила она, но внутри все дрожало.

— Прости, — прошептал он.

Кая, стараясь совладать с эмоциями, которые сбивали с толку, пошла вперед — вглубь коридора, вглубь тьмы. Ее ботинки скрипели, оставляя следы в слое пыли. За спиной она слышала его шаги — тихие, едва неуловимые.

«Он красивый, — подумала она. Даже сейчас. Даже с грязью на лице и с ложью на губах, адресованной мне».

Она сжала зубы, отогнала мысль на мгновение, пытаясь сконцентрироваться на окружении, но мысль вернулась — настойчивая, как навязчивая мелодия.

«Он красивый. И он обманул меня. И я все еще хочу его».

Это было неправильно, немыслимо — она знала это. Но тело не слушалось разума. Каждый раз, когда он подходил ближе, ее кожа покрывалась мурашками. Каждый раз, когда его взгляд касался ее лица, сердце билось чаще. Каждый раз, когда их плечи соприкасались — случайно, ненароком — по спине пробегал холодок.

«Это не любовь. Это адреналин. Опасность. Страх. Первобытные инстинкты».

Но она знала, что лжет самой себе.

Коридор вывел их в огромный зал — круглый, с высоким куполом, загроможденный разным оборудованием, которое явно давно не использовали. В центре зала стоял стол — длинный, металлический, с ржавыми креплениями по краям. На столе лежали обрывки цепей. На полу — темные пятна, засохшие, но явно проступающие.

Кая подошла ближе. Ее фонарь скользнул по пятнам — в их скоплениях угадывались человеческие силуэты. Как будто кто-то лежал здесь долго. Очень долго.

— Это… — начала она и замолчала.

Лиран стоял за ее спиной.

— Лаборатория, — сказал он тихо. — Здесь проводили эксперименты. На людях. На… нас.

Кая обернулась.

— Ты знал?

— Я читал отчеты в архивах анклава. Но видеть это… — Он замолчал и потряс головой. — Это другое.

Она хотела сказать что-то — сочувственное, понимающее, но слова будто застряли в горле. Он был последним человеком, который стоял среди руин своего прошлого, среди останков тех, кто был до него. Человеком, который несет на плечах груз, слишком тяжелый для одного.

И в этот момент она поняла, почему он лжет, почему выбирает свой народ. Почему не может позволить себе чувствовать, не откликается на ее слова и действия.

Потому что если он отступит, остановится — хотя бы на секунду — чтобы почувствовать любовь, страсть, взаимное притяжение, он сломается. И тогда погибнут все, кто ждет его возвращения.

«Он не монстр, — подумала она. Он жертва».

Но это не оправдывало его лжи, не прощало предательства. Только… объясняло.

— Пойдем, — сказала она тихо. — Нам нужно найти выход.

Лиран кивнул. В голове у него смешивались трепет от присутствия в месте, определившем будущее его народа, и желание прижаться к этой женщине, вдохнуть запах ее волос и сжать в объятиях, как последнее и самое дорогое сокровище во Вселенной.

Это было опасно. Глупо. Невозможно! Но он не мог остановить себя. Каждый раз, когда она говорила, он слышал не слова — а музыку. Каждый раз, когда их взгляды встречались, он чувствовал не вражду — а притяжение.

Но вместе с желанием в голове вспыхивали образы будущего, к которому они шли. Которое было единственно возможным.