Кровь истинной для наследника

Глава 1. День полной крови

Звон проник в сознание раньше, чем Вероника успела открыть глаза, — тягучий металлический гул прокатился где-то за стенами, заставив её поморщиться и сильнее вжаться в подушку. Несколько секунд она пыталась удержаться за остатки сна, но звук повторился, и стало ясно: уснуть снова не получится. Она перевернулась на бок и сразу почувствовала неладное: подушка оказалась слишком мягкой, одеяло — слишком тяжёлым, а матрас занимал столько места, что на нём могли свободно разместиться трое.

Вероника резко села, и перед глазами качнулся тёмный балдахин. Она застыла, оглядывая незнакомую спальню, утопавшую в сером утреннем свете: огромные витражные окна закрывали пепельные стёкла, тяжёлые портьеры спадали до каменного пола, а стены покрывали старинные серебряные узоры, похожие на переплетение ветвей и письменных символов. Она смотрела на комнату, пытаясь понять, как здесь оказалась, но ответов не находилось.

— Госпожа Лиана, вы уже проснулись, — раздался голос от дверей.

Вероника вздрогнула и обернулась. У порога стояли две женщины в строгих тёмных платьях, их руки сложены перед собой, лица бесстрастны.

— Что? — переспросила она, и собственный голос прозвучал непривычно мягко и выше обычного.

Служанки переглянулись, и та, что стояла ближе, произнесла с вежливой настойчивостью:

— Нам приказано подготовить вас к церемонии полной крови. Главный зал уже собирается.

— Простите, к какой церемонии? — Вероника моргнула, пытаясь ухватить смысл.

На этот раз женщины посмотрели на неё внимательнее, и вторая ответила, словно объясняла прописную истину:

— Сегодня ваше двадцатилетие, госпожа. Сегодня заканчивается отсрочка.

Эти слова ничего ей не говорили, но служанки уже открывали шкаф и раскладывали одежду, давая понять, что разговор окончен. Вероника опустила взгляд на собственные руки и похолодела: кожа выглядела светлее её собственной, пальцы были длиннее, запястья — тоньше. Она вскочила с кровати и почти бегом подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела молодая девушка со светлыми волосами и голубовато-серыми глазами — тонкие черты лица казались почти аристократичными, и незнакомая красота только усиливала ощущение неправильности происходящего. Вероника коснулась щеки, отражение повторило движение, но она не находила в этом лице ни одной знакомой черты.

Последнее, что она помнила, — собственную квартиру, ноутбук на столе и кружку кофе, остывшую рядом с клавиатурой. Теперь она стояла в теле девушки по имени Лиана, и ни одно объяснение — ни кома, ни галлюцинация, ни розыгрыш — не выдерживало проверки: она слишком отчётливо различала тонкие вены под кожей, замечала крошечную родинку у ключицы, чувствовала холод каменного пола босыми ногами.

— Госпожа Лиана? — служанка осторожно шагнула вперёд, протягивая руку к её плечу.

Вероника отшатнулась, и женщина тут же остановилась, опустив ладонь. В её взгляде мелькнуло беспокойство.

— После покушения вы стали ещё тревожнее.

— После какого покушения? — Вероника повернулась к ней, и в голосе прорезалась резкость.

Служанки снова переглянулись, теперь дольше обычного, и первая произнесла с явной осторожностью:

— Вам следует поговорить с лекарем.

— Или с ректором, — добавила вторая. — Но сейчас мы действительно опаздываем.

Вероника заставила себя замолчать. Она ничего не понимала, но прекрасно осознавала: если начнёт рассказывать правду, её сочтут сумасшедшей. Когда служанки помогали ей одеться, ткань рубашки задела спину, и кожу между лопаток болезненно стянуло. Вероника поморщилась и повернулась к зеркалу, пока одна из женщин поднимала её волосы. Тогда она увидела метку: тёмный узор покрывал почти всю спину, начинаясь у основания шеи и уходя к пояснице, — переплетение линий напоминало одновременно крылья, когти и древние письмена.

— Что это? — выдохнула она.

— Ваша истинная метка, госпожа, — ответила служанка буднично, будто речь шла о цвете глаз.

Вероника перевела взгляд на обеих женщин, но они выглядели удивлёнными тем, что ей вообще понадобилось задавать такой вопрос. Она решила больше не спрашивать — по крайней мере, пока.

Коридоры Академии Пепельной Луны больше напоминали дворец или храм, чем учебное заведение: высокие арки уходили вверх на несколько этажей, серый камень отражал свет серебряных ламп, а под сводами висели знамёна старых родов. Чем дальше они шли, тем отчётливее Вероника понимала, что оказалась в месте, где воспитывают не студентов, а будущих правителей. Навстречу проходили молодые люди в одинаковой форме: некоторые носили родовые символы из драгоценных металлов, другие держались заметно скромнее. Несколько студентов автоматически уступили дорогу бледному юноше с серебряной брошью, и тот даже не посмотрел в их сторону. Правила здесь ощущались без слов — Вероника видела их в каждом движении: в том, кто говорил первым, кто уступал дорогу, кто смотрел прямо в глаза.

Они прошли через галерею, откуда открывался вид на огромное серое озеро; над водой возвышались острые шпили академии, уходящие в низкие облака, — казалось, сама скала вырастила эти стены из собственного камня. Вероника невольно замедлила шаг, задержавшись у перил, и рядом кто-то удивлённо прошептал:

— Что с ней?

— После покушения она ведёт себя странно.

Она сделала вид, что не услышала, но внутренне сжалась. Чем ближе становился главный зал, тем больше взглядов обращалось в её сторону: одни студенты рассматривали её с любопытством, другие — с плохо скрываемой неприязнью, одна девушка смотрела так, словно Лиана лично разрушила её жизнь, а несколько младших вампиров поспешно отвели глаза. Шёпот преследовал её до самых дверей:

— Лиана Вейл.

— Сегодня всё решится.

— После того, как она ранила Ноктариса…

— Замолчи.

— Думаешь, ей снова всё сойдёт с рук?

Вероника не знала, кем была Лиана, но всё больше убеждалась, что эта девушка оставила после себя немало проблем.

Главный зал оказался огромным: в центре располагалась круглая площадка из чёрного камня, по сторонам поднимались ряды кресел, а высоко над головой сияли витражи. На площадке уже стояла женщина в алой мантии — серебристые волосы собраны в строгую причёску, осанка сама по себе требовала подчинения. Ректор Академии Серафима Морвель сделала шаг вперёд, и разговоры мгновенно стихли.