Кровь Камелии

Глава 4.

Старый сад давно уже зарос травой. Когда-то здесь устраивали семейные праздники, звучал смех, играли дети. Теперь же он казался заброшенным, забытым, почти волшебным. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки золота и розы, а я медленно шла по узкой тропинке, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. Я уже не раз проходила здесь, но с тех пор, как я начала встречаться здесь с Элиасом, моё волнение возрасло.

Я приходила сюда. Сама. Осознанно.

Не потому, что мне приказали, не потому, что кто-то ждал отчета — я просто… хотела. Хотела понять. Хотела услышать. Хотела снова увидеть его глаза, в которых таилась неведомая мне глубина.

Он появился как будто из воздуха, словно его вызвал сам вечерний свет. Тень скользнула между деревьями, и вот он — Элиас. Спокойный как всегда. Но сегодня в его взгляде было что-то новое — тихое напряжение, ожидание. Возможно, он так же не был уверен в исходе этой встречи, как и я.

— Ты пришла, — сказал он, и голос его прозвучал мягко, почти благодарно.

— Я… не знала, правильно ли поступаю, — ответила я честно, глядя куда-то мимо него, на цветущие кусты жасмина. — Но что-то… тянуло.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов. Вместо этого протянул руку — не чтобы коснуться, а просто как приглашение. И я пошла рядом, будто между нами уже было достигнуто молчаливое соглашение.

Мы долго гуляли по саду, почти молча. Лишь изредка он задавал вопросы — простые, ненавязчивые.

— Что ты любила в детстве?

— Какое место хотела бы посетить?

Я отвечала не сразу. Внутри меня боролись два голоса. Один, привычный, упрекал: будь осторожна, не открывайся, не вздумай снова доверять. А второй — новый, дерзкий и любопытный — нашёптывал: он слушает тебя по-настоящему… он хочет знать тебя, не как картинку для брака, а как личность… как душу.

— Я любила дождь, — сказала я. — Когда он шёл, можно было прятаться под навесом и не отвечать на вопросы взрослых. Не нужно было соответствовать чужим ожиданиям. С дождём можно было быть наедине с собой.

Элиас улыбнулся, и в его глазах мелькнуло нечто странное — будто он узнал во мне что-то, что давно искал. Его взгляд задержался на моем лице дольше обычного.

— Ты боишься жить так, как хочешь, — тихо произнёс он.

Я вздрогнула. Не потому, что он ошибся, а потому что попал в самую суть.

— Не знаю как, — выдохнула я. — С детства мне говорят, что я должна. Должна быть послушной. Должна думать о семье. Должна быть достойной.

— А ты? — Он остановился. — Что хочешь ты?

Я не знала, что ответить. Мои желания были как тени — расплывчаты, боязливы, неуверенные. Я никогда не формулировала их вслух. Это было бы слишком откровенно. Слишком опасно.

Мы сели на старую каменную скамью, обвитую плющом. Листья дрожали от лёгкого ветерка, в воздухе витал аромат цветущей жимолости.

— Когда я впервые увидел тебя, — сказал он неожиданно, — ты стояла среди людей и у тебя был такой взгляд… будто ты здесь, но не совсем. Как будто твоя душа ищет выход. Я тогда подумал — она не отсюда.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Его слова звучали почти мистически. Но было в них и что-то опасное — словно он видел во мне что-то слишком сокровенное.

— Ты странно говоришь, — прошептала я. — Как будто… знаешь больше, чем должен.

Он не ответил сразу. Смотрел куда-то вглубь сада, туда, где сгущалась тень.

— Я многое повидал, Камелия, — наконец сказал он. — Больше, чем тебе кажется. Иногда я сам забываю, сколько лет прошло с тех пор, как я был обычным.

Я резко повернулась к нему.

— Что ты имеешь в виду?

Но он не ответил. Лишь посмотрел на меня с той особенной грустью, что я уже начинала узнавать — грусть того, кто многое потерял, кто знает цену времени и близости.

И всё же я не могла не чувствовать тревогу. Его кожа казалась слишком холодной, даже когда он случайно касался меня. Он не ел с нами, не пил, избегал прямого света. Иногда я замечала, как его зрачки сужаются неестественно быстро, будто реагируя не на свет, а на меня.

И всё же… я тянулась к нему. Несмотря на страх. Несмотря на вопросы.

В тот вечер он проводил меня до дома, но не ближе ворот. Мы остановились под деревом, где тень полностью скрывала его фигуру.

— Сегодня ты узнала обо мне чуть больше, — сказал он, мягко. — Завтра, возможно, узнаешь ещё.

— Почему ты не можешь рассказать всё сразу?

Он печально усмехнулся.

— Потому что есть вещи, которые пугают, когда узнаёшь их слишком быстро. А я… не хочу, чтобы ты испугалась.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё дрожит — от нетерпения, от страха, от чего-то ещё, пока не названного.

— Доброй ночи, Элиас.

— Сладких снов, Камелия.

Я повернулась и пошла к дому. Но за спиной всё ещё чувствовала его взгляд. Он не просто провожал меня глазами. Он будто держал мою душу в ладонях.

И я знала — эта история только начинается.