Кровь Камелии

Глава 4.1

***

Я стояла перед зеркалом, поглаживая гребнем мокрые волосы. За окном начинал расцветать рассвет — ещё один день, ещё один повод притвориться, что всё в порядке. Но я не могла отвести взгляд от своего отражения. Будто в нём — не просто я, а кто-то, кем я сама ещё не до конца стала.

На виске пульсировала тонкая жила, и пальцы сами собой коснулись кожи на шее — того самого места, куда он когда-то склонился, не дотронувшись, но оставив ощущение прикосновения, будто след ожога.

"Ты дрожишь, Камелия..." — голос Элиаса будто возник в комнате, мягкий, с хрипотцой, проникающий под кожу.

Это было в ту ночь, когда я вновь пришла в старый сад, точно так, как он просил, точно также, как было до этого. Я была уверена, что наконец не приду. Я убеждала себя в этом всё утро, весь день, даже вечером, стоя у двери. Но ноги всё равно сами понесли меня в сторону ограды, туда, где за кустами сирени и жасмина скрывалась древняя каменная скамья, обвитая диким виноградом.

Он уже ждал меня, словно знал, что я не смогу устоять. Стоял, прислонившись к стволу дерева, и из темноты светились его глаза — странно яркие, холодноватые, почти нереальные.

Мы почти не говорили тогда. Он подошёл близко, и, не касаясь, провёл пальцами в воздухе вдоль моей щеки. Я стояла, словно в капкане: не связанная, но неспособная уйти.

"Я не причиню тебе вреда. Никогда."

Я не знала, почему ему нужно было это говорить — но тогда мне хотелось верить. Холод от его дыхания будто проник в самую глубину. Почему оно было таким ледяным в тёплый вечер?

***

Иногда, когда я закрываю глаза, вспоминаю другую нашу встречу — она была такой... обычной и необычной одновременно, что от этого становилась ещё более пугающей. Мы сидели у пруда, на краю каменной насыпи, я сняла сандалии и опускала ноги в воду.

Элиас молча смотрел на отражение в воде. Оно было... странным. Нечётким. Будто вода отказывалась принимать его образ.

— Тебе часто снятся сны? — вдруг спросил он.

— Редко. А тебе?

Он повернулся ко мне, и впервые я заметила: глаза его были уставшими, как у человека, который прожил слишком много, чтобы ещё удивляться.

— Я давно не сплю, Камелия.

— Что ты имеешь в виду?

Он усмехнулся, не ответив. А потом... его пальцы легко сомкнулись на моём запястье. Очень нежно, но ощутимо.

— Иногда я завидую тебе, — прошептал он. — Ты можешь мечтать.

***

Я возвращалась к реальности медленно, будто выныривая из глубокой воды. Зеркало всё ещё отражало меня — но теперь взгляд был иным. Словно все эти воспоминания проживались заново, я снова вспоминала, как его губы коснулись моей щеки у входа в храм, когда мы прятались от дождя.

Он тогда взял мою руку, и я ощутила, насколько его ладони холодные. Это уже не казалось просто особенностью. Это было... как знак.

И всё же я не вырвала руку. Наоборот. Мне хотелось прижаться ближе, сломать ту стену, что он держал между нами.

***

Я провела пальцами по шее, чувствуя, как дрожит пульс. Мысли путаются.

Почему я всё ещё иду к нему, зная, что в нём есть что-то нечеловеческое?

Может, потому что рядом с ним я впервые чувствую себя живой? Не дочерью. Не благовоспитанной девушкой. А собой. Я улыбнулась, кажется я стала чаще думать об этом.

Я коснулась губ, вспоминая его голос, едва слышный, когда он сказал:

"Я хочу запомнить тебя именно такой — когда ты смеёшься. Когда не боишься."

Это было в библиотеке. Я привела его туда, когда все уже ушли, хотела показать свою любимую поэзию. Он читал вслух строки, и в его голосе было нечто завораживающее. Его лицо при этом казалось почти прозрачным. Свет от лампы падал странно — будто проходил сквозь него.

И я... засмеялась. По-настоящему. Словно скинула тяжесть. А он смотрел на меня так, будто это смех он искал всю вечность.

**

Я отложила гребень, села у окна и прижала колени к груди.

Эти сцены всплывают не потому, что я хочу их вспомнить. А потому, что они стали частью меня. Наши встречи — тайные, почти невозможные, — прорастают внутри, как корни дерева.

Но я не знаю, кем он является на самом деле. Я боюсь этого. И в то же время — жду. Хочу знать.

Потому что с ним я уже не та Камелия, что раньше смотрела в зеркало, подчиняясь чужим правилам. Я — другая.

Я хочу знать его правду. Даже если она разрушит мою реальность.