Кровь Лесов: Проклятье Князя Тьмы

Глава 3: Черный замок.

Утро наступило внезапно — словно кто-то сдернул темное покрывало с леса. Туман клубился между деревьев, превращая знакомые очертания в причудливые фигуры. Звенислава не смогла сомкнуть глаз после увиденного ночью. Образ Радогоста с остекленевшим взглядом преследовал ее, стоило только прикрыть веки.

*Что значили его последние слова? Что произошло в ночь Кровавой Луны?*

Варан приказал собираться, и вскоре клетку вновь погрузили на телегу. Звенислава не сопротивлялась. Нож, который она спрятала, теперь казался недостаточным оружием. Чтобы понять, что ей грозит, прежде всего нужно было узнать больше — о князе, о проклятии, о собственной крови.

Дорога начала круто спускаться вниз. Чернолесье становилось всё мрачнее — деревья искривились, будто в муке, их ветви переплетались, почти полностью закрывая небо. В этой части леса не пели птицы, не шуршали мелкие звери. Лишь изредка глаза невидимых наблюдателей мелькали среди зарослей.

Но даже здесь Звенислава чувствовала связь с лесом. Он был болен, искажен, но всё еще жив — и всё еще говорил с ней.

*«Будь осторожна...»* — шептали деревья. — *«В замке стены слушают... камни смотрят...»*

— Смотри, — внезапно произнес один из воинов, легонько пнув клетку. — Вот твой новый дом.

Звенислава подняла голову и замерла.

Долина раскрылась перед ними, словно страшная рана в земле. В ее центре, на высоком утесе, возвышался черный замок. Солнечные лучи, казалось, впитывались в его стены, не отражаясь. Башни вздымались к небу, подобно когтям гигантского хищника. Вокруг замка простирался мертвый лес — сотни деревьев с белыми, как кость, стволами, без единого листа.

— Что случилось с этими деревьями? — тихо спросила Звенислава, обращаясь скорее к себе, чем ожидая ответа.

Но молодой воин, давший ей нож, тихо произнес:

— Они были свидетелями. В ночь, когда пробудилось древнее зло, деревья пытались защитить долину. С тех пор они стоят мертвые, но не падают. Говорят, что в их коре заключены души древних защитников.

— Заткнись, Млад, — рявкнул Варан. — Не твое дело рассказывать сказки.

Звенислава взглянула на молодого воина с новым интересом. *Млад*. Теперь она знала его имя.

***

Дорога спускалась прямо к воротам замка. Чем ближе они подъезжали, тем сильнее давила на Звениславу невидимая тяжесть. Воздух здесь был густым, словно перед грозой. Плотные тучи закрывали солнце, но вместо привычной серости в них проглядывали багровые отсветы.

У ворот их встретила стража — воины в черных доспехах с серебряными волчьими головами на груди. Варан что-то сказал им, и ворота медленно раскрылись.

Замковый двор оказался неожиданно оживленным. Слуги сновали туда-сюда, ремесленники работали в открытых мастерских, на тренировочной площадке воины отрабатывали боевые приемы. Казалось, жизнь здесь шла своим чередом, несмотря на мрачность места.

Однако Звенислава заметила, что все слуги держались напряженно, а многие были отмечены шрамами или следами ожогов. *Место боли и страха*, осознала она.

Телегу остановили у главной башни. Варан лично открыл клетку:

— Выходи, — велел он и, видя ее скованные движения, неожиданно добавил почти шепотом: — В присутствии князя держи язык за зубами. Он не терпит дерзости.

В его голосе мелькнула странная нотка. *Предупреждение? Забота?* Звенислава не могла понять.

Варан и два стражника повели ее через центральную башню. Внутреннее убранство замка поражало контрастами: холодный камень стен соседствовал с богатыми гобеленами, изображавшими сцены охоты. Повсюду горели факелы, но их свет словно не мог до конца разогнать тени, таящиеся по углам.

— Князь сейчас на совещании, — сообщил один из слуг, выскочивший им навстречу. — Велено доставить пленницу в Западную башню и держать под охраной.

— Я доложу о ней лично, — ответил Варан. — Это последняя из Лесных.

Слуга побледнел, окинув Звениславу испуганным взглядом:

— Тогда скорее к князю. Он будет недоволен, если узнает о задержке.

***

Западная башня оказалась не темницей, как ожидала Звенислава, а скорее укрепленными покоями. Комната, куда ее привели, была просторной, с высоким потолком и узкими окнами. Там стояла простая, но крепкая кровать, стол, кресло и сундук. В углу — медная ванна и ширма.

— Жди здесь, — сказал Варан. — Князь придет сам.

Звенислава осмотрела комнату. Окна были узкими — не протиснуться. Дверь выглядела массивной, с тяжелым засовом снаружи. *Комфортная тюрьма — но всё равно тюрьма.*

— Могу я хотя бы умыться? — спросила она. — И эти веревки натерли кожу.

Варан помедлил, потом кивнул:

— Млад, развяжи ей руки. И принеси воды.

Молодой воин осторожно разрезал веревки. Его пальцы на мгновение коснулись ее запястий — легкое, почти неуловимое прикосновение.

— Будь осторожна, — прошептал он, наклонившись якобы для того, чтобы поднять обрывки веревок. — Он уже знает о твоем прибытии. Я слышал, как из тронного зала доносились крики.

Звенислава испуганно взглянула на него, но Млад уже отошел.

Вскоре явились служанки с водой и чистой одеждой — простой, но добротной. Они помогли Звениславе умыться и переодеться, не проронив ни слова, хотя в их глазах читалась смесь страха и жалости. Как только она закончила, служанки поспешно удалились, оставив ее одну.

Звенислава подошла к окну. Отсюда открывался вид на мертвый лес и горы вдали. *Такая красота — и такое проклятое место*, подумала она.

Внезапно из коридора донеслись крики и звон металла. Она отпрянула от окна, когда дверь с грохотом распахнулась.

На пороге замер высокий широкоплечий мужчина. Княжеский камзол из черной кожи, расшитый серебром, не скрывал мощной фигуры воина. Темные волосы были собраны на затылке, открывая резкие черты лица, которое можно было бы назвать красивым, если бы не глубокий шрам, пересекавший левую сторону от виска до подбородка. Но самым страшным были его глаза — желтые, с вертикальными зрачками, как у хищника.