Кровь Лесов: Проклятье Князя Тьмы

Глава 7: Кровавая луна

Два дня после происшествия в подземелье прошли для Звениславы в странном заточении. Ей не запрещали покидать комнату, но стражник неотступно следовал за ней, куда бы она ни направилась. К Маре её больше не пускали, объясняя это тем, что сестре нужен покой для выздоровления.

В замке царило напряжение. Слуги сновали по коридорам с озабоченными лицами, стража была удвоена, а сам князь, по слухам, заперся в своих покоях и никого не принимал.

Вечером третьего дня, когда солнце клонилось к закату, в дверь комнаты Звениславы постучали. На пороге стояла пожилая служанка с узлом одежды:

— Госпожа, князь велел передать вам это платье и сопроводить вас в северную башню до полуночи.

— Зачем? — спросила Звенислава, разворачивая узел.

В нем оказалось простое белое платье из тонкой шерсти, серебряный пояс и такого же цвета лента для волос.

— Не мое дело спрашивать, госпожа, — старуха покачала головой. — Велено одеть вас и привести. Когда будете готовы, я буду ждать за дверью.

Когда слуга ушла, Звенислава осмотрела одежду. Платье было скромным, но качественным, явно сшитым для ритуальных целей. Ей вспомнились слова Веданы о том, что в древности жрицы её рода всегда носили белое с серебром во время обрядов, связанных с луной.

*Сегодня полнолуние*, вспомнила она. *Князь предупреждал об опасности. Но что ожидать? Что произойдет с ним в эту ночь?*

Она переоделась и заплела волосы, вплетая серебряную ленту. В зеркале отразилась бледная девушка, похожая на призрака. Только решительный блеск в глазах выдавал в ней живого человека, а не видение.

Старуха проводила её через запутанный лабиринт коридоров и лестниц замка к северной башне. Они поднялись по винтовой лестнице на самый верх, где была круглая комната с узкими окнами, выходящими на все четыре стороны света.

Посреди помещения стоял каменный постамент, напоминавший алтарь. На нём лежала серебряная чаша с водой, несколько свечей и маленький нож с костяной рукоятью.

— Ждите здесь, — сказала старуха. — Не пытайтесь уйти. Дверь будет заперта снаружи.

С этими словами она оставила Звениславу одну. Лязгнул засов, и наступила тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за окнами.

Девушка осмотрела комнату. Помимо алтаря, здесь был только низкий деревянный стул и сундук у стены. В одном из окон виднелась поднимающаяся луна — огромная, красноватая, словно налитая кровью.

*Кровавая луна*, подумала Звенислава. *Плохой знак*.

Из сундука она достала несколько одеял и плащ — видимо, оставленных для неё на случай холода. Она села на стул и стала ждать.

Прошло, должно быть, около часа. Луна поднялась высоко, её свет, проникающий через окна, окрасил комнату в красноватые тона. Вдруг Звенислава услышала звуки снаружи — тяжелые шаги по лестнице, приглушенные голоса, лязг металла.

Засов отодвинулся, и дверь распахнулась. На пороге стояли два стражника, держащие под руки бледного как смерть князя Волха. За ними маячила высокая фигура Мораны в черном одеянии.

Стражники втолкнули князя в комнату и быстро отступили. Волх упал на колени, тяжело дыша. Его руки были в кровоточащих порезах, словно он долго царапал камень или дерево.

— Оставьте нас, — приказала Морана страже. — И помните приказ — что бы вы ни услышали, не входите до рассвета.

— Но госпожа... — начал один из стражников.

— Исполняйте! — оборвала его ведунья.

Когда они ушли, Морана повернулась к Звениславе:

— Ну что, девочка, сегодня ты узнаешь, зачем на самом деле тебя привели в замок.

Она подошла к алтарю и провела рукой над чашей:

— Это священная вода из источника Трех Лун. Она может сдержать зверя, если ты сможешь заставить его выпить.

— О чем вы говорите? — Звенислава перевела взгляд на князя, который всё еще стоял на коленях, обхватив голову руками.

— О проклятии, конечно, — Морана улыбнулась холодной улыбкой. — О проклятии рода Волхов. Каждое полнолуние князь превращается в чудовище, жаждущее крови. Особенно... девичьей крови.

Она сделала шаг к Звениславе:

— В его жилах течет кровь древнего оборотня — Черного Волка. Только жрицы твоего рода могли удерживать его зверя под контролем. Но последняя жрица умерла много лет назад...

— Моя мать, — прошептала Звенислава.

— Да, — кивнула Морана. — А теперь ты должна занять её место.

Она указала на нож:

— Твоя кровь, смешанная со священной водой — единственное, что может успокоить зверя. Но для этого тебе придется остаться с ним наедине.

Волх вдруг поднял голову. Его глаза уже изменились — желтые, с вертикальными зрачками.

— Уходи, Морана, — прохрипел он. — Я... не удержу его долго.

Ведунья кивнула:

— Помни, девочка, — сказала она на прощание Звениславе. — Если ты не справишься, к рассвету от тебя ничего не останется.

С этими словами она вышла, снова заперев дверь снаружи.

Звенислава и князь остались наедине. Волх с видимым усилием поднялся на ноги:

— Уходи... спрячься... — процедил он сквозь зубы, которые на глазах заострялись, превращаясь в клыки.

— Здесь некуда прятаться, — спокойно ответила Звенислава, хотя сердце колотилось как бешеное.

— Тогда... убей меня, — Волх схватился за каменный алтарь, его пальцы удлинялись, ногти превращались в когти. — Нож... возьми... убей...

Звенислава подошла к алтарю и взяла нож. Лезвие блеснуло в лунном свете. Она могла бы попытаться убить его сейчас, пока превращение не завершилось. Это был бы её шанс на спасение.

Но вместо этого она провела лезвием по своей ладони. Кровь закапала в серебряную чашу, окрашивая воду в розовый цвет.

— Не буду я тебя убивать, — сказала она. — Не для того я здесь.

Волх издал страшный рык. Его тело начало трансформироваться — кости удлинялись и изгибались с хрустом, мышцы увеличивались, разрывая одежду. Лицо вытягивалось в волчью морду, покрываясь черной шерстью.

Звенислава не отступила. Вместо страха её вдруг наполнило странное спокойствие. Где-то в глубине сознания всплыли слова древней песни, которую пела Ведана в особые ночи, когда луна была полной, а граница между мирами истончалась.