Кровь Лесов: Проклятье Князя Тьмы

Глава 8. Новый статус

Слухи разлетелись по замку быстрее ветра.

К полудню о том, что деревенская пленница пережила ночь с обращённым князем, знал каждый — от кухарки до последнего конюха. Звенислава чувствовала это по взглядам, которые ловила в коридорах, пока стражник вёл её в комнату Мары.

Раньше на неё смотрели со страхом и жалостью — так смотрят на приговорённых. Теперь — с суеверным почтением, замешанным на изрядной доле ужаса. Слуги прижимались к стенам, когда она проходила мимо. Одна из кухонных девок, столкнувшись с ней на лестнице, охнула и перекрестилась по старому обычаю.

Они боятся меня больше, чем князя, поняла Звенислава с горечью. Потому что князь — зло привычное. А я — неведомое.

Мара ждала её, сидя на кровати. Рана на руке была перевязана свежим полотном, но сестра выглядела лучше — щёки порозовели, в глазах появился прежний блеск.

— Звени! — Мара вскочила, бросилась к ней. — Ты жива! Мне сказали... мне сказали, что тебя заперли с ним, когда он... когда...

— Тише, — Звенислава обняла сестру, чувствуя, как дрожит тонкое тело. — Я в порядке. Видишь? Ни царапины.

Мара отстранилась, оглядела её с головы до ног. Потом посмотрела прямо в глаза:

— Как?

— Я пела ему, — просто ответила Звенислава.

— Пела, — повторила Мара, словно пробуя слово на вкус. — Ты пела огромному волку-людоеду, и он... не тронул тебя?

— Он слушал.

Мара медленно покачала головой:

— Ты либо самая храбрая, либо самая безумная женщина в Чернолесье.

— Возможно, и то, и другое.

Сёстры рассмеялись — тихо, неуверенно, словно проверяя, помнят ли ещё, как это делается. И этот смех показался Звениславе ценнее любой награды.

— Покажи мне руку, — попросила она.

Мара нехотя протянула перебинтованную ладонь. Звенислава осторожно размотала полотно и нахмурилась. Четыре борозды от когтей уже затянулись — слишком быстро для обычных ран, — но кожа вокруг них имела странный серебристый оттенок, похожий на изморозь.

— Больно? — спросила Звенислава, проводя пальцем вдоль одной из полос.

— Нет. Но иногда... покалывает. Особенно ночью.

Звенислава промолчала, стараясь не выдать тревоги. Она не знала, что означает этот серебристый след, но чутьё подсказывало — ничего обычного.

— Мне снились волки, — вдруг сказала Мара.

Звенислава замерла:

— Какие волки?

— Белые. Огромные, но не страшные. Они стояли в лесу и смотрели на меня. И один из них... он позвал меня по имени.

Стук в дверь прервал их разговор. На пороге стоял Варан — без маски, что случалось редко. Его лицо оказалось старше, чем предполагала Звенислава, — обветренное, с глубокими складками у рта и старым шрамом на подбородке. Жёлтые глаза смотрели с непривычным выражением. Уважение? Неловкость? Звенислава не могла разобрать.

— Князь желает видеть тебя, — сказал он. — В тронном зале.

— Сейчас?

— Немедленно. — Варан чуть помедлил. — Там собрался весь двор.

Звенислава обменялась взглядом с Марой, поправила волосы, расправила плечи и вышла.

По дороге Варан шёл рядом, а не впереди, как раньше. Мелочь — но она означала многое. Пленницу ведут. С равной идут рядом.

— Варан, — тихо позвала она. — Что происходит?

— Князь принял решение, — ответил он, глядя прямо перед собой. — Не мне его обсуждать. Но скажу одно: то, что ты сделала прошлой ночью... За двадцать лет службы я ни разу не видел, чтобы кто-то выходил из башни живым после полнолуния.

— Двадцать лет?

— Я служу роду Волхов с четырнадцати, — в голосе Варана не было гордости, лишь усталость. — Видел трёх жриц до тебя. Все они сдерживали зверя цепями и заклинаниями. Ни одна не пробовала петь ему.

— Может, стоило попробовать раньше.

Варан бросил на неё странный взгляд:

— Может. А может, только ты могла это сделать.

Они вошли в тронный зал.

Зал был полон. Стражники вдоль стен, слуги у дверей, десятка два приближённых — воинов и людей в богатых одеждах, которых Звенислава раньше не видела. Все замолчали, когда она появилась. Тишина была такой плотной, что Звенислава слышала потрескивание факелов.

Князь Волх стоял не на троне, а у его подножия — в чёрном камзоле, бледный, с тёмными кругами под глазами. Ночь далась ему нелегко. Но стоял он прямо, и голос, когда он заговорил, звучал твёрдо.

— Подойди, — велел он.

Звенислава прошла через весь зал, чувствуя на себе десятки взглядов. Морана стояла по правую руку от трона, и её лицо было маской ледяного спокойствия. Только пальцы, стиснувшие ткань рукава, выдавали напряжение.

Звенислава остановилась в нескольких шагах от князя. Их взгляды встретились. В жёлтых глазах Волха что-то мелькнуло — отголосок ночи, общей тайны, чего-то, что было только между ними. Но через мгновение он снова стал князем — холодным и властным.

— Вчера ночью, — заговорил он, обращаясь к залу, — эта женщина, Звенислава из рода Лесных, совершила то, что не удавалось никому прежде. Она не просто пережила ночь полнолуния в моём присутствии. Она усмирила зверя.

По залу прошёл ропот. Звенислава заметила, как побледнел один из приближённых, — немолодой мужчина в собольей шубе. Другой, коренастый воин со шрамом через всё лицо, качнул головой, будто не мог поверить.

— Поэтому я принял решение, — продолжил Волх. — Звенислава остаётся в замке. Не как пленница. Как хранительница рода Волхов. Жрица, призванная удерживать проклятие.

Теперь ропот стал громче. Кто-то из приближённых выступил вперёд:

— Мой князь, простите дерзость, но... она чужачка! Простая деревенская девка! Как мы можем доверить ей...

— Ты можешь предложить другой способ, боярин Тихомир? — перебил Волх, и в его голосе зазвенела сталь. — Может, ты сам хочешь провести следующее полнолуние в башне со мной?

Боярин побледнел и отступил.

— Я так и думал, — процедил Волх. Он повернулся к Звениславе: — Говори свои условия.

Она вздрогнула. Не ожидала, что он спросит при всех. Но быстро собралась — это был шанс, и упускать его она не собиралась.