Кровь, любовь и тыковки. Во имя любви

Глава 3. Там, на неведанных дорожках...

- Обвисшие титьки гулящей мыши, - в отчаянии руганулся кот, придавленный кирпичом.

Все шло не по плану! Абсолютно не по плану!

Ясик рассчитывал, что девица направится сразу домой, там он жалобно замяукает, привлечет к себе внимание, и она раскроет рюкзак. А сбежать будет делом техники - пару кругов по квартире в режиме ужаленного под хвост таращеглазца, громовой мяв, рваные шторы, битая посуда и цветочные горшки - и она сама откроет двери, чтоб долбанутый демон убрался из дома вон.

Но девица, обуянная жаждой скорого похудения, сразу после посещения Лойко  потащилась в парк.

Ночью!

Холодной октябрьской ночью!

Громыхая битой плиткой и расчлененным котом!

Было очень, очень, очень холодно, и Ясик, которого Лойко холила, лелеяла и оберегала от всех невзгод, сразу почувствовал, что горло ему прихватило свежей острой простудой.

- Мяу, мляуть! - сипел он натужно, вытаращив глаза под тяжестью кирпича. Но голос его походил на неровное дыхание туберкулезника, и бодро шагающая с кирпичами девчонка не слышала криков о помощи погибающего во имя любви кота. - Мяу! Па-ма-ги-те!..

Зато девица несла его в стратегически нужном направлении. В парке, куда она бодро притопала, было теплее и пахло - этого запаха кот не спутал бы ни с каким другим! - нужной травой.

Синецвет, волшебный цветок, расцветающий под палой листвой волшебной и прекрасной синей вспышкой. Синецвет, заставляющий любить всех все!  Отведав синецвета, заядлый двоечник мог бы полюбить на века математику, бывалый сиделец - скрипичные концерты Паганини, Байден - Путина!

«И сколько проблем в мире было бы решено, - думал кот, трясясь на спине девицы. - Ох уж эта Лойко с ее нравственным выбором! Могла бы причинить столько добра!»

Внезапно девица отчего-то перешла на бодрую рысь, покрикивая какую-то ахинею. То ли верещала «насилуют!», то ли орала «добро пожаловать!». И при этом она критически удалялась от вкусно пахнущего заветного цветка.

- Жирные крысячьи ляжки, - выругался кот. - Вертай взад, дура! Вертай взад! Куда ты несешься?! Стой, я тебе говорю!

Искаженный коварной простудой голос кота приобрел зловещий оттенок. Таким голосом партизаны в сугробам обещают сладкой жизни фашистам. Каннибалы загоняют свою жертву в расставленные сети. Кондуктор требует оплатить проезд.

Услышав за своей спиной это зловещее карканье, девица совершенно потеряла голову от ужаса и рванула со всех ног вперед, быстрее прочь от настигающего, как ей казалось, злодея.

- Стой! - хриплым мявом орал кот, чувствуя, что вожделенная цель все удаляется от него. - Кому говорю, стой! Грешный пупок подвальной кошки!

Девица неслась быстрее Усейна Болта, несмотря на то, что на спине ее болтался олимпийский вес штангиста-супертяжа. И тут громовое «э-э-э!» достигло замерзших ушей кота и заледенило его кровь. Кажется, девчонка действительно напоролась на маньяка-убийцу.

«Вот сейчас он ее убьет, - в панике думал кот, изо всех сил стараясь протиснуть свою голову в крохотную дырочку, стянутую завязками рюкзака в игольное ушко. - А я останусь лежать в рюкзаке под кустом до весны. А весной оттаю. Но это будет совсем другая история!»

Но магия благоволила к коту, и девчонка  решила не сдаваться, а отстаивать свою жизнь с боем.

Вмиг кот ощутил полет, невесомость, а затем и космическую перегрузку, когда взлетевший рюкзак описал красивую дугу и врезался в нападающего.

«Валькирия!» - подумал кот с уважением, получая сотрясение мозга и психологическую травму.

От удара рюкзак не вынес, лямки его с треском отпоролись. Битая плитка ледяными пластинками полилась под ноги сражающимся, а кот, вдруг ощутив свободу и свежий холодный воздух, черной волосатой ракетой рванул вверх, выпустив все когти и зубы разом.

- Порву литсо-о-о! - неистово верещал он, обуянный боевым берсерком. - Святые мышиные подмышки-и-и!!

Он взлетел на высоту роста нападающего, почти к луне, так высоко, что у него приключился нервный припадок и удушье  - кот до ужаса боялся высоты. Но он сумел взять себя в лапы и  вонзил свои клыки ему в нос маньяка, как саблезубый тигр в кабана, и рванул когтями то, что подвернулось.

- Э-э-э-э! - завопил уязвленный гигант, отшатываясь от атаки кота.

- Жирные жопки сфинксов! - верещал кот, терзая когтями шапку на голове маньяка и испытывая приступы удушья. Ему казалось, что он в стратосфере, и холодный свет звезд серебрит его шкуру.

Маньяк яростно отмахнулся, целя в кота. Шапка вместе с хвостатым героем упала на землю и маньяк пристукнул ее тяжелым ботинком.

Но кот, свершив подвиг, уже бежал к своей заветной цели со всех ног.

«Цветок будет наш, любимая!»