Кровь на кленовых листьях

Глава 1

(Шайори)

«Беги, беги, беги!» — этот приказ, отлитый в сердце страхом, стал единственным законом моего существования. Он отдаётся в висках гулким эхом каждого моего шага. Каждый шорох за спиной — это охотник. Каждая сломанная ветка — знак погони. Я последняя в своём роду кицунэ, лисица с мехом цвета лунной ночи. Остальных истребили.

Тэнкё-но-монокари. Те, кто оставил на мне клеймо вечной погони. Люди называют их по-разному — охотники, Тэнокари или же Псы Небесной Охоты.

Ну, об этом позже. Сейчас важно то, что колючий иней сегодняшней ночи впивается в мой мех. А где-то за спиной, уже второй день, слышны громкие разговоры Тэнокари.

Когда-то наш клан хранил старый кленовый лес. Мы не были злом. Мы были тенями, что скользили между мирами, храня хрупкую грань. Наш мех был чёрным — как ночное небо, поглощающее свет. Мы видели истинную сущность духов, скрытую за масками. Возможно, в этом и была наша вина. Мы знали слишком много.

Помню тот вечер, когда моя жизнь полностью изменилась. Воздух, густой от запаха хвои и клёна, вдруг пропах гарью и железом. Небо из багряного стало пепельным от летящего пепла. Мать, её шерсть отливала в огне синевой, толкнула меня мордой под сплетение корней древнего дерева. Запах смолы ударил в нос, горький и спасительный.
— Лежи смирно. Что бы ни произошло, молчи, — её шёпот был похож на шелест листьев. Её три мощных хвоста на мгновение укрыли меня от ужаса, происходящего снаружи.

Я не видела, но слышала всё. Не крики — предсмертные хрипы. Не звон мечей — звук стали, рассекавшей плоть и кость. Голоса и смех охотников — не злые, а холодные и самоуверенные. Будто они выкорчёвывали сорняки. А потом настала тишина. Такая громкая, что в ушах звенело.

Когда я выползла, луна освещала не лес, а пепелище. Тени плясали на обугленных костях моих сородичей. Тишина была полной. С той ночи я бегу. Мой хвост — не символ силы, а клеймо последней выжившей. Напоминание о цене, которую заплатили все, кроме меня.

Но этот уголёк, что тлеет внутри... Он не только о страхе. Он о вопросе: «Почему именно я?» Может, мне дали спастись не для того, чтобы просто бежать. А для того, чтобы однажды я повернулась к своим преследователям лицом и вцепилась им в глотки. Но для этого мне нужно стать сильнее.

Воздух ранней зимы был колючим и прозрачным. Я неслась сквозь лес, где багряные пятна последних кленовых листьев ярко контрастировали с тёмной хвоей елей и пихт. Изморозь уже серебрила камни под ногами, и каждый мой выдох превращался в маленькое облачко. В ушах стоял оглушительный звон — от страха, от усталости. Я уже не слышала шагов преследователя, но знала — он где-то рядом. Его присутствие чувствовалось в воздухе, острее зимнего ветра.

В голове мелькнула мысль:
«Водопад...Нужно добежать до водопада».

Рев становился всё громче. И вот он открылся моему взгляду: могучий поток, ещё не скованный льдом, падал с чёрной скалы в озеро, окутанное холодным паром. Вечернее солнце, низкое над горизонтом, окрашивало водяную пыль в золотисто-розовые тона. Я ринулась вперёд, сквозь ледяную завесу. Мокрый, обледеневший камень скользил под лапами. За стеной воды оказался узкий проход. Я вжалась в него, стараясь дышать тише.

Сердце колотилось так, что, казалось, выдаст меня с головой. Я прижалась к холодной стене, превратившись в комок дрожащей тьмы.

И тогда я увидела его силуэт. Он возник за водопадом, как призрак. Высокий, ловкий. Чёрные волосы, собранные в низкий хвост, были мокрыми от брызг. Его ярко-голубые глаза, холодные и ясные, как зимнее небо, мгновенно нашли меня в полумраке пещеры. Он не спешил. Вода стекала с его плаща, но он стоял неподвижно.

Я оскалилась, готовясь к последней схватке.

Но он не натянул тетиву лука за спиной. Вместо этого он медленно опустился на корточки.

— Я знаю, ты там, — его голос звучал спокойно, без намёка на агрессию. Он прозвучал странно глухо, пещера поглощала звуки. — Я не причиню тебе вреда.

Ложь. Все их слова — ложь. Я прошипела, выставляя когти.

Он заметил это движение и вздохнул. Затем, глядя мне прямо в глаза своими пронзительными голубыми глазами, он медленно снял лук и колчан со стрелами, положил на камень и отодвинул их ногой в сторону. Потом достал из рукавов те самые маленькие ножи и положил их рядом с луком.

— Видишь? — он поднял пустые ладони. — Я безоружен.

Я не понимала. Это какая-то уловка? Ждёт, пока я ему поверю, а потом ударит со спины? Однако, как бы я ни сомневалась, в его взгляде не было ни злобы, ни торжества. Только усталость и что-то ещё... сожаление?

— Они идут по моему следу, — сказал он тихо. — Отец... лидер отряда. Они будут здесь через несколько минут. Ты не сможешь от них убежать.

Я сжалась в комок. Значит, конец.

— Я могу отвести их, — он произнёс это просто. — Скажу, что твой след теряется у реки. Но... — он замолчал, и в его взгляде мелькнула борьба. — Ты ранена. Я вижу кровь на камнях. Позволь мне обработать твою рану. Иначе ты всё равно не выживешь.

Его слова были вполне логичны, но верить ему не хотелось. Да, я была ранена. Ранена из-за его сородичей ядовитой стрелой. Почему? Почему сын моего злейшего врага предлагает помощь?

Я посмотрела на его пустые руки, на его бледное лицо, обрамлённое чёрными волосами, на эти слишком яркие для охотника глаза. И кивнула. Всего один раз. Потому что другого выбора у меня не было.