Каин сидел на крыше, опираясь на согнутые колени. Ночь была тихой, прохладный ветер освежал его уставшее тело. Он всё ещё чувствовал слабость после трёх дней без еды, но теперь это уже не имело значения.
Послышались лёгкие шаги.
— Ты вечно сидишь тут, — раздался голос Вольфа.
Каин не повернулся, но улыбнулся краем губ.
— Здесь тише, чем в доме.
К нему присоединились трое. Вольф сел рядом, закинув руки за голову, Лекс устроился напротив, а Селина села ближе к Каину, опустив голову.
Первым заговорил Вольф:
— Почему ты не сдался? Почему не позволил ей понести наказание?
Каин посмотрел на него.
— Ты бы смог позволить Селине три дня не есть?
Вольф нахмурился, но не ответил.
Лекс посмотрел на него широко раскрытыми глазами.
— Но как ты продержался? Три дня — это же… Это ужасно.
Каин усмехнулся.
— Терпение. Контроль. Ты удивишься, насколько далеко можно зайти, если не позволять себе думать о слабости.
Лекс задумался.
Наступила тишина, и только ветер шуршал в темноте.
Селина наконец подняла голову.
— Прости, — тихо сказала она.
Каин посмотрел на неё, в глазах не было ни упрёка, ни осуждения.
— Не за что прощать.
Она покачала головой.
— Это я виновата. Я не подумала… Я просто…
Каин протянул руку и легонько потрепал её по волосам.
— Ты сделала то, что считала правильным. Я горжусь тобой.
Селина сжала губы, стараясь сдержать эмоции.
И тут Вольф задал вопрос, который давно висел в воздухе:
— Почему ты нас всегда защищаешь?
Каин посмотрел на каждого из них, задержав взгляд на Селине, потом снова посмотрел на звёзды.
— Потому что вы — моя семья.
Наступила тишина.
Вольф отвернулся, но уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.
Лекс смотрел на Каина, словно пытаясь понять его до конца.
А Селина, не удержавшись, прижалась к нему, просто чтобы ощутить тепло.
Каин ничего не сказал, только слегка накрыл её руку своей.