Кровь на расчёске

Пролог

Её звали Галиной, и она умирала одиннадцать раз. Одиннадцать раз за двадцать три года Вера возвращалась к этому моменту. Сначала через смутные детские воспоминания, потом через ночные кошмары, а теперь через прикосновение к холодному серебру.

Бабушка находилась в своей спальне в старом доме на окраине города, где воздух пахнет яблоками и забвением. На прикроватной тумбочке лежала серебряная расческа с ручкой из червленого дерева. Она была некрасивой, тяжёлой, с зубьями, которые напоминали оскал. Галина дотронулась до неё ослабевшей рукой.

- Не бери, - прошептала она, глядя на внучку. - Пока не готова.

Вера не понимала тогда, о чём речь. Она думала, что бабушка бредит. Доктор сказал, что сердце старой женщины похоже на изношенный механизм, тикает, пропуская удары. Смерть была делом нескольких часов.

- Что значит «не готова», баба Галя? - наклонилась Вера, беря её руку в свои. Рука была лёгкой.

Глаза старухи затуманились.

- Они зовут. Женщины. Они всё ещё там, в усадьбе. Они хотят, чтобы кто-то их услышал.

- Кто «они»?

- Те, кого сделали вещуньями и сломали. - Галина кашлянула, и на уголке её губ выступила алая точка. - Расчёска не просто вещь. Это дверь. И ключ. Ты откроешь её, когда коснёшься чужого волоса. Увидишь последнее, что они видели. Последнее, что чувствовали. Но плата…

- Какая плата?

- Память, - выдохнула Галина. - Часть себя. Каждый раз кусочек. Пока не останется только их боль, а твоей жизни будто и не было.

Она закрыла глаза. Дыхание стало поверхностным, прерывистым.

- Бабушка?

– Он вернулся, - прошептала Галина. - Тот, кто начал это. Он чувствует, когда расчёска просыпается. Он придёт за тобой. Как пришёл за мной… за ней…

– За кем?

Но бабушка уже не слышала. Ее пальцы разжались. Серебряная расческа упала на пол со звонким, холодным звуком.

Вера подняла её. И в тот же миг мир перевернулся.

Не комната. Другое место. Высокий потолок с лепниной, пахнущий сыростью и ладаном. Она . Нет, не она , кто-то другой смотрит в огромное зеркало в резной раме. В отражении видно бледное лицо с темными глазами. На голове - фата. Это невеста. Рука с расчёской поднимается, чтобы поправить прядь. И тут в зеркале появляется тень. Чья-то рука сжимает что-то блестящее. Боль. Резкая, горячая боль в спине. Падение. В глазах темнеет. Последнее, что видит, - это собственная рука, все еще сжимающая ручку расчески. И голос. Мужской, спокойный, почти ласковый:

- Спи, вещунья.

Вера отшвырнула расчёску, как раскалённый уголь. Она билась в истерике, пока не приехала «скорая» и не сделала укол. Врачи списали всё на стресс от потери. И Вера почти поверила. Почти.