Кровь нового расссвета

Глава 5

Ночь повисла над трассой тяжёлым, глухим полотном, впитавшим в себя остатки дождя, выхлопных газов и тех страхов, что не успели испариться. Свет от редких фонарей отражался в лужах мутным янтарём, расплываясь по асфальту, будто капли чужой крови, не спешащие исчезнуть.

Я стояла за углом магазина, вжимаясь в сырой бетон, как в спасение. Дрожь пробегала по телу волнами — не от холода, от правды. Грудь сжималась, будто изнутри кто-то выдавливал воздух. Ладони всё ещё были в пятнах крови, тонких, незаметных, но я чувствовала их — как клеймо.

"Ты тронула мёртвую женщину. Лизнула кровь с её горла. Ты. Не. Человек."

Сердце не стучало — барабанило. В голове прокручивались вспышки: скрюченная рука, вена, обнажённая под кожей, и вкус. Солоноватый, тёплый, с железной нотой. Вкус, который не должен был быть... прекрасным.

Крик прорезал улицу, как нож по стеклу. Женский, пронзительный. Изнутри магазина. Я вздрогнула, инстинктивно отшатнулась. За витринами замелькали силуэты — люди в панике. Кто-то опрокинул стеллаж, кто-то закричал, кто-то выронил телефон. Звук стекла, шаги, лай тревожной сирены где-то вдалеке. И я знала — они нашли её.

Резкий толчок. Чья-то рука — холодная, цепкая — схватила меня за локоть. Я дёрнулась, но меня вдавили в стену.

— Молчи, — шепнул голос у самого уха. Знакомый. Вкрадчивый. Влад.

Он был близко. Слишком. От него пахло... как от чего-то давно забытого. Сухим пеплом и чем-то терпко-сладким.

— Задам свой вопрос еще раз: ты это сделала? — парень говорил резко, с нажимом.

— Что?.. — я захлебнулась паникой. — Я ничего не делала!

— Женщина в уборной. Мёртвая. Без крови. С разорванной шеей. Ты была там вместе с ней, и даже не отрицай этого.

Я пыталась вырваться.

— Я нашла её уже мёртвой! Клянусь! Я никогда бы не смогла никого убить!

Влад прищурился. Его глаза были глубоки, как заброшенные шахты.

— Пётр Львович, твой начальник, считает иначе. Точнее говоря, считал, — на лице парня появилась притворная ухмылка. — Ты в курсе, что этот великовозрастный извращенец умер и на днях его тело погребут под толщей земли, куда ему и дорога.

Я застыла.

— Пётр Львович... умер?

— Скончался от потери крови, — сухо сказал Влад. — Или то, что теперь называют «остановкой сердца». А ты? Как бы ты это назвала?

— Я не хотела... — я закрыла лицо ладонями. — Это всё было как во сне... Я... я терялась и не понимала, что делала...

— Забудь об этом недоумке. Он всего лишь расходный материал, не более, — голос Влада стал мягче. Почти насмешливым. — Ты ведь пила её кровь, не так ли?

— Нет! — выкрикнула я. — Я не... Я только... Я не знала, что делаю. Это была паника! Сахар упал! Я думала, что умру!

Влад молчал. Смотрел. И вдруг усмехнулся, легко, почти по-дружески.

— Интересная теория. Диабетический бред, в котором ты тянешься к глотке мертвеца, облизываешь кровь — и тебе становится лучше. Гениально.

— У меня... сенсор... — я достала телефон, экран мигал, как умирающая звезда. — Он не работает. Я не знаю, сколько сахара... но я чувствую, что падает. Это банальная гипогликемия!

Влад наклонился ближе, глаза его засверкали янтарём.

— Гипо, милая Виктория, не вызывает в людях тягу к крови. Оно вызывает слабость. Панические атаки. Ты же — жаждешь. Это другое. Это... твоя новая природа.

Я снова попыталась вырваться.

— Мне нужен врач. Мне нужен... кто-то, кто объяснит... это всё. Я не могу поверить. Не могу жить с этим. Это невозможно.

— А кто сказал, что тебе нужно жить по-прежнему? — парень слегка коснулся моего запястья, почти ласково. — Может, пришло время признать: ты теперь не жертва. Ты — что-то большее.

Я вырвала руку, будто его прикосновение обожгло.

— Уйди. Оставь меня в покое. Влад отступил. Не обиделся. Улыбнулся. И его усмешка была лёгкой, почти шутливой.

— Как скажешь. Но в следующий раз, когда почувствуешь жажду — не забывай, кто первый сказал тебе правду. Кто увидел в тебе то, что ты сама боишься признать.

— Что тебе от меня нужно?! — слова срывались с губ, как плеть. — Хочешь, чтобы я призналась в том, чего не делала? Чтобы согласилась, что я... какая-то неведомая тварь?

Влад кивнул. Без раздражения. Медленно. Словно давал мне самой догнать собственную тень.

— Я хочу, чтобы ты узнала правду, — сказал Влад. — Но возникает логичный вопрос: если это была не ты... тогда кто?

Меня будто ударили чем-то тяжёлым в грудь. Я замерла. Воздух стал вязким, как мёд, и одновременно ледяным. В голове зашумело.

— Что ты хочешь сказать?.. — прошептала я.

Влад приблизился, не делая ни одного лишнего движения — просто шагнул в моё пространство, и весь мир сжался до его зрачков.

— Всё слишком чисто, — сказал он тихо. — Слишком... театрально. Имитация укуса. Но под ней — разрез. Чёткий, холодный, сделанный лезвием. Не клыками. Не инстинктом. Человеческим инструментом. Всё слишком выверено. Словно кто-то хотел, чтобы это выглядело именно так.

— Значит... инсценировка? — голос дрогнул. — Кто-то подставил меня?

— Именно, — Влад склонил голову, глядя мне прямо в глаза. — А пока все смотрят на тебя как на новообращённую, что не справилась с жаждой, никто не ищет настоящего убийцу.

Я почувствовала, как подгибаются ноги. Земля под ногами дрожала. Всё, что я знала, рушилось, как карточный дом, собранный в темноте.

— Но зачем?.. — выдохнула я, и в голосе моём зазвенела беспомощность. — Зачем кому-то делать это?..

— Вот это мы и должны выяснить, — произнёс Влад с той ленивой уверенностью, что вызывала раздражение и... странную уверенность. — Потому что хочешь ты того или нет, Виктория, теперь ты в игре. И, поверь, — он усмехнулся, — в этой истории ты далеко не самое страшное существо.

Я вжалась в стену, словно хотела раствориться в бетоне. Пальцы судорожно впились в ткань куртки, ногти вонзились в ладони. Дыхание стало тяжёлым, но не от страха. От осознания.