Кровь под неоном

В поисках Юноны

Четыре года назад. Общие душевые в крыле послушниц.

Я нашла Юнону сидящей на полу под струями горячей воды. Она терла руки мочалкой до красноты, но не поднимала головы. Пар заполнял всю душевую, но я все равно видела, как дрожат её плечи.

— Юн? — позвала я тихо.

Она вздрогнула и прижала колени к груди, словно пытаясь стать меньше.

— Элли... я не могу... я не могу отмыться.

Я сняла халат и шагнула под соседний душ. Вода была обжигающе горячей — Юнона всегда терпела боль лучше меня. Мы стояли рядом в тишине, только шум воды эхом отражался от кафельных стен.

— Расскажи, — сказала я наконец.

— Он был молодой, — Юнона говорила в стену, не поворачиваясь. — Наверное, лет двадцати. Сидел в парке и читал книгу. Просто читал, Элли. Как нормальный человек.

Я знала, как это было. Первое задание всегда давали простое — молодого вампира, неопытного, доверчивого. Чтобы привыкнуть к крови на руках.

— Он улыбнулся мне, когда я подошла, — продолжала Юнона. — Мы долго болтали, я старалась втереться в доверие, как нас учили. У него были добрые глаза, знаешь? Он показал мне фотографию девушки — сказал, что скучает по ней.

Она резко повернулась ко мне. Лицо красное от горячей воды и слез.

— Я чувствую себя грязной, Элли. Как будто что-то внутри меня сломалось навсегда. Он умер с её фотографией в руках.

Слова матери всплыли в памяти автоматически, как заученная молитва.

— Мы делаем божью работу, — сказала я, протягивая руку к её плечу.

Юнона отшатнулась.

— Божью работу? — в её голосе прозвучала такая горечь, что я опустила руку. — Элли, он был влюблен. У него была девушка-человек. Может быть, они хотели пожениться...

— Он был демоном, — повторила я фразу из учебника. — Они умеют притворяться людьми. Это их самый опасный дар.

— А если нет? — Юнона ударила кулаком по стене. — А если он просто был... человеком? Другим человеком? Что если мы убиваем не демонов, а просто тех, кто не похож на нас?

Меня охватила паника. Такие вопросы были ересью. За них исключали из культа. Или что похуже.

— Не говори так, — зашептала я, оглядываясь на дверь. — Если кто-то услышит...

Она снова села на пол, обхватив голову руками. Я присела рядом, не зная, что сказать.

— Святой Отец говорит, сомнения — это испытание, — попробовала я. — Господь проверяет нашу веру.

— Тогда я провалила проверку, — Юнона посмотрела на меня красными от слез глазами. — Потому что я больше не верю, что мы правы. Я не хочу убивать.

Мы просидели так до тех пор, пока не закончилась горячая вода. Я обняла её, и мы дрожали под холодными струями, но ни одна не хотела уходить первой.

Той ночью Юнона проспала со мной в одной кровати, цепляясь за меня как за спасательный круг. А утром встала, надела форму и пошла на утреннюю молитву, словно ничего не изменилось. Она выполнила еще много заданий спустя.

Но я видела: что-то в ней сломалось. И теперь, два года спустя, держа в руках её дневник, я понимала — она так и не смогла это починить.

Воспоминание растворилось, оставив горький привкус во рту. Я крепче сжала дневник. Юнона всегда была храбрее меня — задавала вопросы, которые я боялась даже подумать.

Теперь пришла моя очередь найти ответы.

***

Стояла перед дверью 4B, сжимая в руке отмычки. Коридор коммуналки пропах сигаретами и дешевой едой — тот же смрад, что и три месяца назад, когда мы с Юноной смеялись над соседкой-алкоголичкой. Теперь смех казался кощунством.

Щелк. Замок поддался легко. Юнона не боялась никого в этом доме. У всех Детей Солнца была отличная боевая подготовка, а у Юноны — особенно. Помню, как один местный дурак пытался к ней приставать в первую неделю. Три сломанных ребра и месяц в госпитале быстро превратили ее в местный авторитет. С тех пор девчонки из соседних комнат бегали к ней за защитой, а мужики обходили стороной.

Джеффри, наш наставник, постоянно отчитывал ее за это: "Мы должны быть невидимками, Юнона. Не привлекать внимания". Но у нее было слишком острое чувство справедливости. За это она часто сидела в карцере, отрабатывая наказания за "нарушение маскировки".

Комната встретила меня музейной тишиной. Пыль плясала в полосках желтого света, пробивающихся сквозь жалюзи. На столе все еще стояла недопитая чашка кофе — засохшая пленка на поверхности напоминала запекшуюся кровь. Отвернулась.

Сосредоточься. Ты здесь не для того, чтобы оплакивать.

Начала с очевидного — выдвинула ящики комода, проверила карманы одежды в шкафу, заглянула под матрас. Ничего, кроме мелочей: заколок для волос, старых билетов в кино, измятой упаковки от жвачки. Братья из культа прошли здесь основательно после исчезновения Юноны.

Но они не знали Юнону так, как знала ее я. И, к счастью, пренебрегала безопасностью она только с замками — не с тайниками.

Опустилась на корточки возле старого проигрывателя — допотопной штуки, которую Юнона подобрала на блошином рынке. "Винил звучит живее, Электра. У него есть душа" — говорила она, крутя очередную пластинку The Doors.