Кровь ведьмы

Память

Дмитрий среагировал мгновенно — рывком оказался у двери, заслоняя Варвару собой. Но обезумевший ведьмак, казалось, не видел перед собой вампира. Его взгляд горел первородной, черной злобой, от которой, пожалуй, и сам Сатана бы отступил. Радомир бросился вперед, высоко занося над головой кинжал. В ярости он даже не подумал прибегнуть к магии — быстрой, безошибочной, куда смертоноснее стали.

Дмитрий выхватил нож, нацелился в горло колдуна и уже собирался нанести удар… но рука внезапно застыла в воздухе. Следом оцепенело все тело, не подчиняясь ни силе, ни воле. Ровно то же случилось с бежавшим на него ведьмаком: оба замерли, как два выточенных из камня изваяния, вытесанные мастером за миг до смертельного столкновения.

Они могли лишь смотреть, недоумевая, как Варвара встает между ними. Медленно поворачивается к Дмитрию, и в ее голосе — ни страха, ни дрожи:

— Прости меня. Я не хотела пленять тебя, но сначала должна поговорить с ним. Это было бы невозможно, если бы ты убил его.

— Отпусти меня немедленно, — проскрежетал зубами Дмитрий, едва разжимая челюсть.

Радомир же был лишен даже голоса. Он смотрел на Варвару с каким-то ошеломленным ужасом, широко распахнув глаза, но не мог произнести ни слова.

— Ты обещаешь, что не убьешь его? — спросила она, не сводя с вампира взгляда.

— Обещаю, — ответил он уже тише. — Отпускай.

В ту же секунду он снова смог дышать свободно и пошевелить руками. Потирая запястья, бросил коротко:

— Как же я порой рад, что мы на одной стороне.

Тем временем Варвара уже повернулась к Радомиру. Он все еще стоял с занесенным кинжалом, который начал подрагивать в ослабевающих руках.

— Может, связать его? Так будет спокойнее, — предложил Дмитрий.

К его удивлению, она кивнула. Видимо, даже ее сил было недостаточно, чтобы удерживать ведьмака в магических оковах слишком долго.

Спустя несколько минут Радомир уже сидел в бархатном кресле, плотно опутанный веревками, чьи узлы Варвара запечатала заклинанием. И только тогда она шагнула ближе — глаза ее потемнели, в голосе появилась сталь:

— Ну что ж, поговорим, — бросила она отстраненно и Дмитрий понял, что в эту минуту ей точно не требовалась его защита.

***

По правде сказать, если кому сейчас и требовалась помощь, так это связанному ведьмаку. Он уже успел прийти в себя и теперь трепыхался в веревках, словно пойманная в речную сеть щука, но заговоренные путы держали намертво. Дмитрий, разумеется, помогать не собирался. Более того — в его взгляде читалось почти тихое удовлетворение. Казалось, начни Варвара сейчас пытать Радомира, он бы только одобрительно кивнул.

У него не было иллюзий насчет их прошлого — что бы там между ними ни было, ему, Дмитрию, это вряд ли бы понравилось. Потому наблюдать, как она расправляется с соперником, казалось своеобразным возмездием. Тем более Радомир и впрямь был занозой. Вампир не забыл, что именно по его вине Варвара тогда чуть не истекла кровью на болоте… и что именно после этого он впервые дал ей своей крови. В том, что ведьмак перед ним виноват, сомнений не было. Но пусть расправу вершит она.

Дмитрий отступил к резной опоре кровати, облокотился и приготовился наблюдать.

Варвара же быстро поняла: спрашивать здесь — лишнее. Вновь обретённая сила сама подсказывала иной путь — не слова, а прямое воздействие. Она встала за спиной Радомира, положила ладони ему на виски. Закрыла глаза, замерла, сосредоточившись. Вскоре её ресницы задрожали словно она видела череду стремительных снов.

Дмитрий наблюдал с откровенным интересом, надеясь, что погружение в мысли ведьмака не доставляет тому удовольствия. Но внезапно Варвара вскрикнула, резко отпрянула и рухнула на колени. Её тело сотрясалось от беззвучного, а потом уже настоящего воя.

Вампир мгновенно оказался рядом, подхватил её под локти. Лицо Варвары было залито слезами — они текли всё сильнее, будто пробившись из глубины, куда нельзя заглядывать. Она металась в его руках, и он прижал её к себе крепко, укачивая, как ребенка.

Над ними раздался сухой, глухой смех Радомира.

— Теперь ты знаешь, — проговорил он сквозь смешок. — Теперь ты всё видела. Не так уж сладко, да? Хотела правды — вот она. Нужно было быть осторожнее, девочка. Об правду можно и обжечься.

Никто не ответил на выпад ведьмака.

— Скажи мне, Варенька, что ты не знала? — продолжал он. — Или признайся, что просто захотела забыть. Как забыть и то, как жаждала моего прихода… как твои глаза горели каждый раз.

— Закрой свой поганый рот, — не выдержал Дмитрий, — или я сделаю это за тебя.

Но ведьмал лишь снова рассмеялся. Тошнотворно, так, что Дмитрий очень захотел его ударить, но руки были заняты. Поэтому он лишь пнул ножку кресла, на которой сидел ведьмак, отчего тот начал смеяться ещё безумнее.

Варвара только было начала стихать в объятиях Дмитрия, но от резкого звука её тело снова напряглось, словно стало каменным. Он шептал ей, чтобы не слушала, что слова ведьмака вызваны лишь безысходностью его положения. Вскоре её дыхание чуть выравнилось, но взгляд остался пустым, блуждающим, как у человека, которого лишили воли.

— Как трогательно. Ты разрешаешь своему ручному псу лаять. Но он всё равно пёс. И ты это знаешь. — выплюнул Радомир призрительно. — Связью с ним ты осквернила и себя, и свой род. И даже свою паршивую мамашу-предательницу.

На этих словах Варвара резко вырвалась из рук вампира. Сила, собранная меж её ладоней, вспыхнула, как белое пламя. Разряд ударил в ведьмака с такой мощью, что Дмитрий на миг подумал — стены особняка сложатся. Свет на мгновение ослепил, но когда он снова увидел комнату, ведьмак всё ещё сидел в кресле… только не смеялся. Его взгляд стал растерянным, губы приоткрылись.

Варвара же снова осела на ковер. Её глаза потухли, слезы текли уже тихо, беззвучно.

Дмитрий подошел к связанному ведьмаку, махнул рукой перед его лицом. Тот лишь проследил взглядом за движением и глуповато улыбнулся.