Кровь ведьмы

Снова в пути

Из Медведжи они выехали молча, погруженные каждый в свои мысли. Перед уходом Дмитрий пообещал оплатить услуги Джакопо позже, чем вызвал недовольство маленького человека, которое тот пытался, впрочем безуспешно, скрыть. Расстались они все же как приятели. В другое время Варвара бы завалила Дмитрия вопросами о природе их странной дружбы, которая так не вязалась со страхом Джакопо перед вампиром, но теперь ее мысли были заняты другим.

Она никогда особенно не верила в то, что ее недуг можно вылечить. И теперь, когда ее опасения подтвердились, все ее существо наполнилось неистовой уверенностью в том, что ее предназначение заключалось в уничтожении Совета и Навляка, которым тот управлял. Она не хотела говорить Дмитрию, что смирилась со своей судьбой и не была намерена тратить время на поиски лекарства, которое он, несомненно, захочет продолжить искать. Она избегала его взгляда, полного тревоги и грусти. Она старалась говорить только, когда он ее спрашивал, чтобы не выдать своих чувств.

Резкая перемена в ней, конечно, пугала Дмитрия. Он чувствовал, что внутри нее пылает буря чувств, но не решался лезть к ней в душу, верно полагая, что тем самым окончательно выведет ее из хрупкого равновесия, которое она себе обеспечивала деятельностью. Глубоко внутри себя он тоже принял решение. И это решение было до грустного простым – он не хотел жить без нее. Если Варваре суждено было превратиться в камень, а затем рассыпаться в пепел, он готов был последовать за ней навстречу смерти. Был и еще один вариант развития событий. Это могло бы изменить все и позволило бы им быть вместе вечно. Но Дмитрий честно пытался вытеснить идею об обращении из своих мыслей, зная, что Варвара не хотела бы такого исхода. Однако жгучая мысль продолжала бередить его израненную душу.

Вскоре после того, как они покинули город, начало светать и они были вынуждены остановиться на ночлег. Провести день они решили на поляне, плотно закрытой от внешних глаз стеной густорастущих елей. Дмитрий ослаб за последние недели. Он давно не кормился, а просить кровь у Варвары было неправильно. Несмотря на слабость, он тем не менее решился предложить ей свою кровь, в надежде, что это хоть немного замедлит распространение хвори. К его удивлению, Варвара согласилась. Он обрадовался, когда она жадно припала губами к его запястью, но вскоре его начали мучать мысли о причинах такого ее поведения. Становилось ясно, что Варвара вынашивала в голове план, для исполнения которого ей требовались силы. Однако она не спешила делиться своими мыслями с Дмитрием. Это печалило и раздражало вампира, и в один из дней, когда они уже были на полпути к побережью, но все еще на безопасной территории, где редко встречались кочевники, он не выдержал:

- Ты собираешься не разговаривать со мной до самой битвы с Советом? – просил он резко, ставя своего коня поперек хода ее лошади.

Варвара медленно подняла на него глаза, все ее движения в последнее время были медленны, словно она экономила силы. От ее прежнего задора ни осталось и следа.

- Мы разговариваем, - отрешенно ответила она.

- Когда я спрашиваю, а ты отвечаешь односложными предложениями – «Да», «нет», «возможно», «будет видно» - это не разговор, - парировал Дмитрий.

- Варя, слушай, - продолжил он более ласково, - я знаю, что ты что-то задумала, но не понимаю, почему не хочешь со мной этим делится.

Она снова подняла на него глаза, и он увидел в них столько боли, что ему стало невыносимо. Он спешился, и подойдя к Варваре, помог ей вылезти из седла.

- Давай устроим привал? – предложил он, беря Ночь под уздцы.

- Нет, нам нельзя опоздать, Дмитрий, прошу, - взмолилась Варвара. Но он не стал ее слушать.

- На тебе нет лица, ты вымотана, да и я тоже. Нам нужна передышка. Я приметил невдалеке деревню, возможно, там есть трактир или харчевня с ночлегом. Я смогу найти там еду, а ты – кровать. Если ты продолжишь истязать себя, мы можем вообще не добраться до Гнезда.

Он тут же пожалел о своих словах, потому как на секунду поверил в то, что его любимая и вправду вскоре может не осилить этот путь. Перед взором застыло ее усталое бледное лицо. Ему казалось, что она смотрит на него с укором. Хотя, вероятно, это было изнеможение.

Сдаваясь, Варвара кивнула. Он не смог скрыть своей радости, крепко сжал ее здоровую руку, помогая забраться обратно на Ночь, но сам садиться не стал, а повел обоих лошадей пешком к деревне, которая виднелась вдали.

Чутье не подвело Дмитрия и в деревушке и правда оказался постоялый двор, перед которым даже стояла пара сменных лошадей. Зайдя в темное от жара и дыма помещение, он первым делом оплатил им ночлег и баню, а потом помог Варваре подняться на второй этаж в комнату. Там девка уже наполняла горячей водой просторную деревянную кадку. Варвара слабо улыбнулась.

- Ты всегда знаешь, как меня порадовать, верно? – сказала она, обращаясь к Дмитрию.

- Я надеялся, что тебе понравится. Отдыхай, а я пойду прогуляюсь, поищу чего бы выпить, - он подмигнул ей и вышел из комнаты, пропуская вперед девку с пустым кувшином. И плотно закрывая за ними дверь.

***

Варвара осталась одна. Впервые за последние месяцы.

Она оглядела комнату. Обстановка была небогатой, но приличной. Но главное, что в комнате было тепло. На стене над небольшой печушкой висело темное зеркало – роскошь по меркам такой небольшой деревни, подумала она. В мутном отражении она увидела изможденное лицо и даже не сразу себя узнала. Она казалась себе сухой, тоньше, чем была раньше. С щек пропал румянец, волосы спутались, глаза ввалились в глазницы.

- Почти Навляк, - с насмешкой подумала ведьма.

Варвара сбросила с себя плащ и платье. Оглядела свое похудевшее тело. Чернота от руки доползла уже до плеча и даже немного дальше – на ключицу. У нее оставалось не так много времени.

- Может в последний раз приходится наслаждаться горячей баней, - подумала она с полуулыбкой и впервые за время после их выхода из Медвежди позволила себе расслабиться.