Кровь Хранителя

Глава 13-2

Калирант из посёлка стремительно превращался в военный лагерь. Все повстанцы из Дэлина кроме нескольких разведчиков уже переехали сюда, и работа по укреплению посёлка шла полным ходом. Всех детей и большинство женщин переправили в найденные пещеры и с ними всех раненых из лазарета. Остальные работали круглые сутки в три смены, и уже почти весь Калирант был окружён рвом и валом земли. Во всём посёлке царила тягостная атмосфера ожидания и неизвестности. Но быстро разнёсся слух, что нашлась принцесса, и она вместе с другими магами отправилась к Золотому Дракону просить помощи. Некоторые не верили, многие сомневались, но у большинства появилась робкая надежда, что всё ещё может закончиться хорошо.

Однако кое-кого не покидала тревога об ушедших.

Княгиня стояла у окна, смотрела на горы и думала о том, где сейчас её дети и всё ли с ними в порядке. Маур, тихо войдя в гостиную, сказал:

– Не тревожьтесь, княгиня, они вернутся.

Эльвена обернулась, вымучено улыбнулась и грустно покачала головой.

– Я надеюсь, Маур, но судьба всю жизнь преподносит мне несчастья, и я не верю, что на этот раз она сделает исключение.

– Может быть, всё не так мрачно, как вы думаете?

– Вы так говорите, потому что не знаете, что мне пришлось пережить в жизни.

– Так расскажите, княгиня. Может, вам легче станет, если вы поговорите с кем-нибудь.

Эльвена со вздохом отошла от окна, села в кресло и сказала:

– Может, вы и правы. Мне хочется выговориться, а муж почти круглые сутки занят… Мои неприятности начались, можно сказать, с рождения. Моим отцом был наёмник, позже ставший солдатом городской стражи Эарфронда, а матерью – аборигенка из племени, которое не хотело признавать власть Эльдананда. Это племя постоянно нападало на поселения «белых демонов», как они называли тех, кто приплыл с материка. Однажды у лорда лопнуло терпение и он, собрав большой отряд наёмников, уничтожил всё племя. Несколько молодых девушек достались как трофей некоторым наёмникам. Моя мать была в их числе, но ей повезло больше, чем остальным, потому что мой отец обращался с ней не так уж плохо: он никогда не был жестоким, суровым – да, но не более. Все остальные пленницы умерли через несколько недель, а моя мать прожила ещё два года после моего рождения, но и она не смогла привыкнуть к новой жизни, к неволе. Когда она умерла, обо мне некому стало заботиться, и я целыми днями была предоставлена сама себе – мой отец днём работал, а вечерами пил с друзьями в таверне, иногда до глубокой ночи…

Княгиня вздохнула и помолчала.

– Не скажу, чтобы он плохо ко мне относился, но и особой любви не питал. Когда мне было пять лет, он женился на вдове, у которой был сын немного старше меня. У них потом родились ещё двое сыновей, и на меня вообще перестали обращать внимание. Я росла сама по себе, как сорная трава. Только сын вдовы мне проходу не давал: дразнил, мелкие пакости устраивал, а когда я подросла, стал приставать. Однажды я не вытерпела и сбежала из дома. Не знаю, что бы со мной стало, если бы я случайно чуть не попала под копыта лошади князя Эльдира. Мне тогда четырнадцать лет было. На улице уже темнело, и в полумраке он принял меня за аборигенку, одну из тех, кто сбегают из родного племени в город в поисках лучшей доли. А я с перепугу не могла даже слова сказать. Князь привёз меня к себе домой, обогрел, накормил и приютил. Он не сразу заметил, что у меня глаза голубые, и, значит, я не чистокровная аборигенка – у них у всех глаза тёмные. Я рассказала ему свою историю и сказала, что лучше умру, чем вернусь домой. Он пожалел меня и, когда уезжал с Урлона, взял с собой. Он всегда был добр и внимателен ко мне, но никогда ничего от меня не требовал. Мне за всю мою жизнь никто не уделял столько внимания, сколько он, поэтому нет ничего удивительного, что я в него влюбилась. Но я три года не решалась ему в этом признаться. А он, как потом рассказывал, не хотел пользоваться своим положением покровителя и давить на меня. Мы бы, наверное, ещё долго промаялись, пряча свои чувства друг от друга, если бы случай не помог…

Княгиня улыбнулась, вспоминая.

– Однажды, когда князь был в отъезде по делам, я гуляла в лесу рядом с замком, и внезапно разразилась гроза – такая, какая обычно бывает летом: внезапно появляется, за короткое время выливает на землю реки воды, и так же быстро исчезает без следа. А я с детства боюсь грозы и с перепугу помчалась не разбирая дороги. Как печальный итог, я свалилась в овраг и сломала ногу. Когда на следующий день меня нашёл князь, на него жалко было смотреть. Домой он нёс меня бережно, как величайшее сокровище, и всё время повторял: никогда себя не простит за то, что оставил меня одну. И хотя я замёрзла, устала, и у меня ужасно болела сломанная нога, я чувствовала себя счастливой, как никогда… Мы поженились, родился сын, и два года были очень счастливы. Но потом нашего сына украли, и начался кошмар. Сначала были бесплодные поиски. Потом я потеряла троих детей одного за другим: двое не родились, а третий умер сразу после родов. Моя душа словно опустела, и я ожила только с рождением Аноры. Она солнцем осветила нашу жизнь, стала единственной отрадой и утешением. Мы оберегали её от любого зла, но теперь я не уверена, что это было правильно, ведь она совсем не приспособлена к жизни и любой может её обидеть. Взять хотя бы Аурина. Он вообще-то неплохой человек, но он почти никогда не думает о последствиях своих поступков, и по характеру он полная противоположность Аноры. По сути, он сорванец, также как и Эльфея, и я никогда не могла понять, почему Анора так хорошо ладит с ними обоими. Они же совершенно не похожи! Конечно, очевидно, что Аурин и Анора любят друг друга, но я совершенно не представляю, как они будут уживаться вместе всю жизнь. Ведь для счастья одной любви мало, Маур, нужно ещё взаимопонимание и доверие. А Ранель… я, конечно, рада обрести давно потерянного сына, но он уже взрослый, Маур! Я совсем его не знаю, и временами не в состоянии его понять… И вот теперь оба моих ребёнка неизвестно где, а я ничем не могу им помочь. Мне остаётся только переживать за них и надеяться, что они вернутся. Но вам этого не понять, вы ведь никого не ждёте оттуда.