Кровь Хранителя

Глава 15-3

– Скажи, ты меня любишь? Хоть немножечко?

– Люблю… – прошептала Эстела, начисто забыв, что не собиралась ему этого говорить.

Он облегчённо вздохнул, словно с его души тяжесть сняли, и поцеловал её в губы. Эстела обречёно подумала, что сопротивляться ей совсем не хочется, а надо бы, если трезво подумать. Но трезво рассуждать она была уже не в состоянии. Ну, что она могла с собой поделать, если ей хотелось этого?! Хотелось больше всего на свете… И не было ничего удивительного в том, что через некоторое время они оказались в ближайшей рощице на траве в объятиях друг друга, разбросав одежду где-то по пути…

Проснулись они перед самым рассветом оттого, что замёрзли. Дракон взглянул на дрожащую Эстелу, обнял её и сказал:

– Давай, согрею.

Эстела, взявшая себя в руки и снова начавшая трезво мыслить, сказала: «Нет!» – и попыталась вырваться.

– Успокойся, глупая! – воскликнул он, удерживая её. – Не трону я тебя, если ты не захочешь! Я же магией предложил согреться! А ты о чём подумала?

Эстела затихла и перестала вырываться. Он закрыл глаза, и вокруг них воздух стал стремительно теплеть, пока не стало почти жарко. И сам он стал очень тёплым. Эстела начала отогреваться и расслабляться. И тут он вдруг спросил:

– Почему ты сбежать хотела? Даже если бы я и по-другому предложил согреться, ведь всё уже случилось – чего теперь бояться-то? Или ты уже жалеешь о том, что произошло?

– Не следовало этого допускать, – глухо сказала Эстела. – Я пришла вчера, чтобы сказать, что нам нужно расстаться, а в итоге… я потеряла голову.

– Что-то я не пойму: ты меня любишь?

– Да! – с досадой сказала Эстела.

– Тогда почему…

– Потому что не выйдет из этого ничего хорошего! Я человек! А ты… Дракон. У нас разные пути и разные судьбы. Не может у нас быть ничего общего!

– Разве? – его глаза странно потемнели и стали какими-то отрешёнными.

Эстела испугалась неизвестно чего и заторопилась всё высказать:

– Мы принадлежим к разным расам. Наша любовь – это безумие! Мы слишком сильно отличаемся. Я – человек, моя жизнь коротка: мелькнёт, как вспышка, и погаснет. А ты – дракон, ты будешь жить ещё долго. Уже через каких-то сорок лет я стану старой и некрасивой, а ты останешься всё таким же молодым. И что тогда? Нет, я не хочу этого! Нам нужно расстаться. Будет больно, но так будет легче нам обоим. Уходи!

– Значит, ты всё уже для себя решила? – как-то обречённо спросил он.

– Да!

– Но ты кое в чём ошиблась и кое-чего не учла…

– Я не хочу ничего знать! Уходи!

– Боишься, что это поколеблет твою решимость? Но я всё же скажу. Ошиблась ты в том, когда причислила меня к другой расе. Моей расы не существует. В принципе. Я – один во всём белом свете. И если я не могу никаким боком причислить себя к людям, тогда я вечно буду одинок. Ты этого хочешь? Обречь меня на беспросветное одиночество именно теперь, когда я поверил, что, наконец, от него избавился?

– Не дави на жалость, – хмуро сказала Эстела, изо всех сил стараясь не поддаваться.

– Ладно, – его глаза ещё больше потемнели и стали похожи на предгрозовое небо. Эстела поёжилась под его взглядом, а он нарочито спокойно добавил:

– А не учла ты нашего ребёнка.

– Какого ребёнка?! – опешила Эстела. – Мы же были… вот только что… несколько часов назад… даже если и так, то определить это ещё невозможно. Как ты можешь это знать?!

– Да вот знаю. Маг я или кто?

Эстела ошеломлённо смотрела на него. Потом начала нервно ходить туда-сюда, ёжась от дуновений холодного утреннего воздуха по обнаженной коже и напряжённо раздумывая. Остановилась. Посмотрела на него и сказала:

– Даже если и так, это ничего не меняет. Ребёнку в любом случае нужна нормальная жизнь, как у всех: дом и друзья, шалости и игры, большие шумные праздники и так далее… Ты не можешь всего этого ему дать.

– Ты в этом так уверена? А ты не допускаешь мысли, что такая же жизнь нужна и мне самому? Что я тоже хочу жить, как все?

– Что за чушь? Ты не можешь жить, как все. Ты – не такой, как все! Ты – не человек!

Дракон печально посмотрел на неё.

– Я больше человек, чем ты думаешь, Эстела. И я имею на этого ребёнка столько же прав, как и ты. Это мой ребёнок.

– Я не позволю тебе его у меня отнять!

– Я и не собирался этого делать. Как же плохо ты меня знаешь. Но уходить из его жизни я не собираюсь.

– Я запрещаю тебе говорить ему, что ты его отец! Не лишай его покоя! Пусть он живёт обычной жизнью, как все дети.

– Ты не можешь мне запретить. Ты можешь изгнать меня из своей жизни, но не из его.

– А я тебе запрещаю! Не смей вмешиваться в его жизнь, иначе я тебя возненавижу!

Он молча развернулся и пошёл прочь, не желая продолжать этот бессмысленный спор.

– Слышишь? Не смей!

Он остановился. Обернулся. Долго смотрел на неё. В его глазах мелькали тени непонятных эмоций. Наконец, печально сказал: