Кровь забытых звёзд

ЕГО СИЯТЕЛЬСТВО

Вспомнит ли хоть кто-то однажды её лицо? Напишет ли скомканный некролог, о короткой безрадостной жизни, оборвавшейся в суровые дни, прочтёт ли короткую эпитафию на могиле? Да и будет ли она – могила, найдут ли упокоение бренные останки в тесном пристанище вечного сна? Или искалеченное тело с торчащими обломками рёбер из раздавленной грудной клетки бросят в свежевырытый ров вместе с тысячами подобных, и наспех забросают землёй? У него не было ответов. Но безупречное зрение позволило разглядеть гематомы и разрывы тканей на плоти мёртвой девушки, и он как наяву услышал её крики, и увидел солёные слёзы, смешанные с кровью из ран на когда-то кукольном, рассеянном, почти детском лице.

И все их крики. Забытых жертв восстания, бессмысленной жестокости и инстинктов. Беспомощных против людей с оружием, которые давали присягу их защищать. Солдат Освободительной Армии. Мужчины и женщины, дети и старики, преданные мукам собственными собратьями, ради развлечения и утех. И увидел он, как выволакивали из домов их хозяев, избивая и калеча. Как со смехом брали женщин, как вырывали детей из рук родителей, и топили в сточных водах стариков.

Кто вспомнит в галактике их маленькие жизни?

Холодный взгляд выхватил из панорамы грядущей битвы отупевшие от буйного празднования лица солдат и офицеров. Воздетый жезл командующего Тарриса, и его толстогубый рот, извергнувший боевую команду за бронированным стеклом. На одно, почти неуловимое мгновение, время будто замерло для генерала, когда его взгляд встретился с ненавидящим взором ледяных глаз. И в этот краткий миг, в голове командующего явственно прозвучала всего одна забытая фраза на языке Старой Земли:

«Собакам – собачья смерть».

Единственный в этой планетарной системе портативный генератор сингулярного поля сработал с точностью в сотую долю секунды, как только сигнатура телепортационного портала достигла значения в абсолютные сто процентов. Этого хватило, чтобы полностью сдержать первый залп орудий. Большего было и не нужно. Лунный свет телепортационного луча окончательно угас. По телескопическим стержням-проводникам, заменявшим лезвия мечам в руках врагов, разлилось неестественное сияние. И вот уже вспыхнули, бешено вращаясь, горящие пурпуром клинки, будто тайфун рассыпался на тысячу смертоносных вихрей.

Калладанские мечники ринулись в атаку.

Четыре сотни безликих теней, двигаясь с немыслимой скоростью, ворвались в ряды противника. Если бы время можно было замедлить, то любой смертный увидел бы странную картину – как не спеша и изящно чёрные воины рубят на части неподвижные фигуры с разинутыми ртами и яростно выпученными глазами. И, будто в танце, небрежно вспарывают многослойный металл, выхватывая одного за другим членов экипажей бронетехники как моллюсков из раковины. Словно сама Смерть с улыбкой собирает свой урожай.

С неба продолжали падать обломки дронов и истребителей последних групп, безуспешно нападавших собачьей сворой на фрегат королевского флота. На земле же центральные кварталы столицы уже заволакивало клубами чёрного дыма, и от грохота разрывов лопались барабанные перепонки бойцов, а ласхианская артиллерия, пулемёты и излучатели вслепую били по своим. Наводчики, стрелки и снайперы безуспешно старались поймать в прицел стремительные тени, утратившие разум пехотинцы как дубинами размахивали бесполезными винтовками, тщетно пытаясь угадать в мутном от гари воздухе неотразимый удар меча. Но штаб командующего ещё неколебимо висел между горящей землёй и содрогающимися небесами.

- Обнаружены множественные факторы аномалий, - услужливо сообщил механический голос техноаудитора

- Знаю, - рявкнул генерал Таррис на бесстрастную программу, - Треклятые калладанцы использовали антиматерию для создания своих клинков! Броня для них теперь не прочнее картона!

Он не возлагал надежд на собственную когорту гоплитов с силовыми копьями. Против нуль-энергии в ближнем бою не выстоять, и генералу оставалось только в бешенстве наблюдать, как его корпус редеет на глазах. Сканеры и тепловизоры уже сообщали о потерях в размере двадцати процентов личного состава, из которых половина пала под огнём собственных пушек.

Но даже силы калладанцев имеют свой предел. Бесполезная артиллерия смолкла, стрелки и снайперы, отступая, перегруппировались и начали вести слепой, но грамотный заградительный огонь. А в столицу ускоренным маршем уже вступала двигавшаяся на подмогу двухсоттысячная армия Конгломерата, усиленная колонной роботизированных войск.

- Задний ход! Отступаем навстречу подкреплениям!

- Генерал! Прямо под нами преданные вам войны! – двое офицеров штаба в ярости отбросили в субординацию (идеи революции слишком долго приучали ласхианцев к свободе протеста, а атмосфера в штабе давно накалилась до предела), - Они уже укрепляют позиции! Если вы бросите их… Если они увидят наше бегство…

- Это тактика боя! Если хотят выжить – пусть сражаются и побеждают! Вы безмозглые солдафоны! Цель мечников – добраться до НАС.

- Обнаружены точечные повреждения защиты. Незначительное прибавление веса.

- Абордаж!

По-видимому, жуткие костюмы пластичной защиты калладанцев были снабжены какими-то подобиями наручей, выстрелившими мерцающими крючьями, за которыми тянулись тонкие тросы. Не меньше двух дюжин зыбких теней взмыли вверх, к металлической громаде штаба-дирижабля командующего. Слабые защитные поля – не чета столичным щитам – жалобно рассыпались энергоразрядами, соприкоснувшись с антиматерией. Калладанские зубы-клинки впились в беззащитное брюхо неповоротливой цели, вырезая листы брони. И вот уже чёрные силуэты принялись потрошить чрево раненного «зверя», сбивая турели, вырезая караульных стражей, солдат, адъютантов, рабочих и слуг. Едва тела успевали коснуться пола, как враги уже переходили к следующему отсеку, забирая новые жизни.