Кровавая корона

✧ Глава 3 ✧

Весенним днем
На берегу покатом

Цветы переплелись
Сплошною чашей.

Шатаюсь,
Опьяненный ароматом,

Поистине
Боюсь весны пьянящей.

В стихах или вине
Была б охота —

Сравнюсь
С любыми сыновьями века:

Так что не надо
Сбрасывать со счетов

Меня —
Уже седого человека.

Дождь лил всю ночь, а на следующий день небо прояснилось. Однако ватный матрас в комнате уже полностью промок. Хэси вытащила его, чтобы просушить на солнце. На столе в комнате лежала стопка подошв для обуви. С недавних пор Хэси начала ежедневно изготавливать по пятьдесят заготовок подошв в обмен на связку медных монет. Разумеется, в монастыре не было никакой нужды в медных монетах, а Хэси с Шуан не могли спуститься с горы Цинлун. Однако в этот раз был особенный повод. Скоро у Шуан будет день рождение. Хэси была намерена дождаться, пока разносчик поднимется на гору, чтобы купить паровые булочки баоцзы и порадовать подругу.

Пока Хэси стояла на маленькой табуретке, пытаясь повесить матрас, мимо прошла старшая монахиня Су в сером даосском одеянии, которое словно туман окутывало её тело. Это была женщина лет тридцати с небольшим. Говорили, что когда-то она была женой в богатом семействе, но после смерти мужа отправилась в горы и стала монахиней.

Заметив девочек, она остановилась и, окинув взором их лица с тёмными кругами под глазами, произнесла слова, исполненные утешения:

— Несомненно, нынешняя ночь принесла вам, юные послушницы, тревоги и смятение, ибо отголоски борьбы со злыми духами сотрясали обитель и могли достичь ваших чутких ушей. Но позвольте мне успокоить вас. Заклинатели с безжалостной решимостью изгнали зло, что дерзало осквернить наши священные земли. Ночь, исполненная опасностей миновала, а с ней отступили и порождения тьмы. Так что не терзайте свои души напрасным страхами, ибо теперь вы в безопасности. Пусть покой, словно благоуханный дым ладана, снизойдёт до вас этой ночью, даруя сладкие сны и забвение от минувших тревог.

Когда слова старшей монахини Су коснулись сердец юных послушниц, Хэси, прижав к себе матрас, с благодарностью наклонила голову.

— Большое вам спасибо, старшая сестра Су, — прошептала послушница, заметно приободрившись. — Ваши слова принесли мне покой. Небожители, конечно же, заботятся о нас, даже когда буря разыгрывается за стенами нашего монастыря.

Реакция Шуан оказалась совершенно иной. Ее молоденькое личико помрачнело, а в глазах вспыхнул гнев, столь же яркий, как летняя молния. Слова женщины были для неё подобны шуму. Девочка могла сосредоточиться лишь на массивных серьгах, поблёскивающих в ушах монахини, а ещё — несколько неожиданно — на крупном кольце из драгоценного камня.

Шуан решительно положила руки на бедра, демонстративно выпятив нижнюю губу, и, не сдерживаясь, плюнула в направлении удаляющейся фигуры старшей монахини Су.

— Пф, — презрительно фыркнула Шуан. — Скупая старуха! На что нам ее слова утешения? Лучше бы угостила чем-нибудь вкусненьким, чем разводить тут пустую болтовню!

Хэси осторожно заметила:

— Старашя монахиня Су намного моложе старухи.

— А что толку быть молодой? — Шуан неодобрительно поджала губы. — Она уже монахиня. Есть ли у неё другой выбор, кроме служения Небожителям до конца своих дней? Может ли она есть мясо или носить красивые платья? Впрочем... Всё равно эта женщина питается лучше, чем мы двое! И её мантия определённо толще, чем наша старая прохудившаяся одежда! Ненавижу!

Шуан была в ярости. Хэси подошла ближе к своей подруге и положила ладони ей на плечи, заставляя взглянуть в глаза.

— Шуан, не злись, — попыталась успокоить подругу Хэси, говоря как можно мягче. — Разве ты не помнишь? Я говорила тебе: довольствуйся тем, что имеешь, и радуйся тому, что послано Небесами. Истинное счастье исходит изнутри, а не из внешних благ. Независимо от того, носит старшая монахиня украшения, использует косметику, ароматическую мазь или масло для волос, ты не должна завидовать ей. Это просто вещи из суетного мира, которому мы не принадлежим. Твоя зависть лишь омрачает собственную душу, словно тучи затмевают солнце. Ты меня поняла?

Шуан широко раскрыла глаза, глядя на Хэси так, будто та говорила на неведомом языке. И только спустя долгое время юная послушница прокричала:

— Украшения... косметика... масло для волос... дорогая одежда... изысканные блюда... Говоришь, что это просто вещи? Но не слишком ли это роскошно?! Старшая монахиня Су так разбалована! Это неправильно! Совсем не похоже на скромность, которой нас учат!

Девочка была в смятении. Кулачки Шуан то сжимались, то разжимались. Для нее слова Хэси звучали, как заученные фразы из священных писаний. Они казались далёкими от суровой реальности. Зависть к простым, обыденным вещам, которыми Шуан не могла обладать, зародилась в её душе. И чем сильнее Хэси пыталась убедить Шуан в том, что эти простые человеческие радости были недоступны монахиням, и не стоило их желать, тем более потерянной и разгневанной чувствовала себя Шуан.