Кровавая служба доставки

Глава 19

— Детка, мне нужна твоя помощь!

Я ещё не до конца проснулась, но уже поняла, что у нас проблемы. По паркетному полу струился солнечный свет, а окно в промежутке между занавесками горело так ярко, будто на улице развернули огромный мощный прожектор.

Проклятье! Только ясной погоды нам и не хватало!

Я ругнулась ещё раз вслух и спрыгнула с кровати, чуть не запутавшись в одеяле.

— Иду! — крикнула я заспанным голосом.

Гвен оказался за дверью на лестнице, он стоял в тени у стенки с таким видом, будто сам не мог поверить в происходящее. Растерянная улыбка на его губах чуть не раскрошила мне сердце; в памяти тут же всплыли образы прошлой ночи, а пульс участился.

— Внизу нет занавесок, — сообщил Гвен, дёрнув уголком рта.

— Ясно, — судорожно соображая, кивнула я, — сейчас я у себя всё зашторю...

Перед тем, как скрыться в спальне, я бросила ещё один взгляд на лицо Гвена: на его щеках проступил неровный, будто аллергический румянец, веки немного покраснели, но в целом ничего такого, о чём стоило бы волноваться. Пока я задёргивала тяжёлые портьеры на окнах, в голове во всю кружились полупанические мысли. Конечно, ни о какой поездке теперь не могло идти и речи. Возможно, из-за этого мы выбьемся из графика, и придётся как-то пересматривать дальнейший маршрут и ускоряться, но ничего не поделаешь. Мы не тронемся в путь, пока солнце угрожает Гвену, а значит ближайшее время придётся провести в этом доме вдвоём. Перспектива, прямо скажем... сомнительная. Особенно после того, что чуть не произошло ночью.

— Тут гораздо комфортнее, — услышала я. Появившийся на пороге Гвен напряжённо осматривал спальню. — В крайнем случае можно посидеть в ванной.

— Ещё есть гараж и подвал. К подвалам тебе ведь не привыкать, да? — отшутилась я, неловко скрестив руки на груди.

Гвен стоял в дверях, одетый в простые серые штаны и типичную для него широкую рубашку в клетку, а мне никак не удавалось выкинуть из своих мыслей голый торс. Ведь он был там, прятался под этой дурацкой безразмерной тканью...

— Сжалься, детка, — Гвен ухмыльнулся и шагнул в спальню, — обещаю, что и без подвала буду вести себя примерно.

«В том-то и дело, Гвен, — подумалось мне в следующий же момент. — Ты не должен был вести себя примерно.»

Озвучивать свои мысли я, конечно, не решилась, поэтому просто указала на окно и вежливо уточнила:

— Так нормально?

— Да, спасибо.

Несколько невыносимо долгих и волнительных мгновений мы смотрели друг на друга молча. Гвен отмер первым и направился к кровати.

— Придётся выехать после заката, — проговорил он до ужаса доброжелательным тоном, от которого у меня чуть челюсти не свело. — Я попробую поспать сейчас, чтобы за рулём проехать подольше. Ты не против?

Честно говоря, вообще не поняла, зачем он спрашивал моего разрешения. Когда я хоть что-то высказывала против его планов?

Я качнула головой, и Гвен сразу же повалился на постель. Обхватив поудобнее мою подушку, он с головой накрылся одеялом и... просто застыл.

Сначала я растерялась. Разочарование прошлой ночи показалось мне сущим пустяком по сравнению с теми чувствами, что я испытала, глядя на его неподвижный силуэт под одеялом. Может, вчера мне всё померещилось, и на самом деле Гвен не хотел меня? Не может же мужчина, который испытывает физическое влечение, так легко проигнорировать женщину, стоящую перед ним в одной ночной футболке?

Я коротко и зло выдохнула и запустила пальцы в волосы. Нет, не стоит об этом думать, лучше настроиться на что-то более продуктивное. В конце концов, кому-то нужно раздобыть нам еды на весь день.

Квинс при солнечном свете понравился мне куда больше, чем ночной. Пусть улочки выглядели не так живо, как в том же Твисдэйле или Мэйтленде, но в этом запустении было своё странное очарование. Я словно попала в мир, который жил совсем в другом темпе, без суеты и не по расписанию.

Квартал, где мы остановились, производил очень хорошее впечатление: двух- и трёхэтажные домики с нарядными окнами, пёстрой терракотовой отделкой и черепичными крышами навевали мысли о счастливом семейном гнёздышке, в котором дети резвятся на лужайке с лабрадором, пока родители жарят барбекю на заднем дворе. Вот только у большинства домов на почтовых ящиках висели объявления о продаже, из чего напрашивался вывод, что желающих вить гнёзда в Квинсе было не так много.

Супермаркет находился недалеко, всего в полумиле. В нём нашлось всё необходимое и даже моя любимая шоколадно-ореховая паста. Может, при других обстоятельствах, я бы не стала покупать в дорогу целую банку, но она была необходима мне в качестве терапевтического средства для раненого сердца. А ещё не последнюю роль сыграло то, что Гвен отдал мне свой бумажник, а раз уж именно Гвен был виноват в болезни моего сердца, то и лечение оплачивать полагалось ему. Кстати, для него я смогла раздобыть кровь, так что... всё было честно.

Когда я вернулась домой, Гвен по-прежнему крепко спал, а мне пришлось и дальше хозяйничать самостоятельно. Разложив продукты в холодильнике, я поставила греться чайник, а пока он с шумом набирал нужную температуру, достала со дна рюкзака бумажник Гвена и решила сразу вернуть его на место. В гостиной, у распахнутых дверей шкафа я вдруг поймала себя на мысли, что действительно наслаждаюсь маленькими рутинными делами. Простые бытовые занятия стали неожиданно уютными и согревающими, ведь я делала это всё для нас обоих. Пока Гвен не мог выбраться из дома из-за солнца, я заботилась о еде. Если задуматься, то мы с ним уже практически были парой! Незаконной и преступной, конечно, но... в Квинсе уровень преступности и так зашкаливал, а значит мы не так уж и сильно выбивались из общей картины.