Кроваво-красное

Рыцарь

В недрах бесконечных запутанных коридоров клуба, самого сердца китайского квартала в столичном Лондоне, закинув ноги на кушетку зелёного бархата, Цзяо Ди, растрёпанная девочка лет восьми, вслух читала книжку о благородных рыцарях. В комнате витал приторно-сладкий аромат благовоний, из распахнутых настежь окон тянуло промозглой городской сыростью, но увлечённую девочку не смущали ни запахи, ни слуги, привычно занятые уборкой после того, как опьянённые и одурманенные гости расползлись по домам отсыпаться.

— Папа, — сказала Ди, захлопнув книгу с таким видом, как будто вот-вот откроет величайшую тайну вселенной, — почему ты никогда не совершаешь подвиги?

Цзяо Ян, успевший задремать под переливы восторженного детского голоска, встрепенулся и с некоторым удивлением уставился на дочь:

— Подвиги? Ну почему же не совершал... я разве не рассказывал тебе, как обезвредил Инсмаутского маньяка или...

— Это не считается! — перебила Ди, махнув для убедительности рукой. — За это тебе хорошо заплатили! Настоящий подвиг — это когда ты делаешь что-то доброе просто так, без ожидания награды. Как в книгах.

Цзяо Яну, признаться, такая идея была совершенно чужда. Зачем тратить свои силы и время на то, что не принесёт ни удовольствия, ни выгоды? Он посмотрел на дочь, которая с упрямством ожидала его ответа, и вдруг почувствовал, что сдаётся под её взглядом. Не было на свете ничего сложнее, чем устоять перед вызовом, брошенным собственным ребёнком.

— Ладно, я понял, — Ян зашёл с другой стороны. — Помнишь дядю Джека? Однажды я совершенно бесплатно отдал ему очень дорогой перстень. Ну, потому что он мне пред этим сильно помог, и надо было тоже...

Цзяо Ди тяжело вздохнула, как бы говоря, что папа вновь всё неправильно понял.

— Настоящий подвиг, папа, — сказала она, глядя на него с мягкой укоризной, — не имеет цены. Так что обмен услугами тоже совсем не то! Рыцарь действует по зову сердца, он просто знает, что доброе дело стоит того, чтобы быть совершённым... Мда, не дотягиваешь ты до рыцаря...

— А вот и дотягиваю! — до глубины души возмутился Ян. — Вот сейчас же пойду и сделаю доброе дело! Не дотягиваю я.… тоже мне... Это мы ещё посмотрим!

На ходу накидывая плащ, он вышел на улицы Лондона — города, который давно уже привык к его цинизму.

Первым, кто попался на пути Яна в его поисках, кому бы причинить добро, был мужчина, пытавшийся достать застрявшую в щели мостовой трость. Ян, решив, что это отличная возможность сделать доброе дело, подошёл к нему и, в полной уверенности, что поступает как настоящий рыцарь, окликнул страдальца:

— Эй, давай помогу!

— Не надо, я сам... — проблеял мужчина, глядя на него испуганным взглядом. Похоже, узнал.

Цзяо Ян заслужил себе в Лондоне не сказать что добрую славу. Ему всегда казалось, что это весело — кто же знал, что теперь с таким трудом выстроенная репутация помешает исполнить детскую прихоть?

— Да не трясись ты так, убивать не буду!

С этими словами, вместо того чтобы осторожно освободить трость, Ян резко дёрнул её на себя. Трость, конечно, освободилась, но выскользнула из рук Яна и со свистом отправилась прямо в лужу.

Уже совсем ничего не понимая, мужчина проводил свою трость растерянным взглядом.

— Ну вот, помог! Доброта — это не всегда просто, — сам себя похвалил Цзяо Ян и пошёл дальше.

Следующей мишенью он избрал старушку, которая медленно передвигалась по скользкому тротуару, старательно удерживая корзину с продуктами. Ян рванул к ней:

— Давайте, я помогу вам донести корзину! — и не дождавшись ответа начал вырывать корзину из рук.

Старушка, в отличие от предыдущего облагодетельствованного, его не узнала. И, несмотря на дорогую одежду, приняла за уличного вора:

— Полиция! Полиция! Грабят среди бела дня!

Под истошные вопли Ян поспешил ретироваться, скрывшись в ближайшем переулке. Он не собирался сдаваться, ведь главное в рыцарском деле — это упорство!

Впрочем, этого самого упорства хватило ненадолго. Всё-таки рыцарство — совсем не его стезя. И вообще глупость. Ди это тоже поймёт, когда вырастет...

— Прекратите! Прекратите пожалуйста, ему же больно!

Ян навострил уши и пошёл на голос. В тёмном тупике двое мальчишек бросали камнями в жалобно мяукающего кота, отмахиваясь от девчонки в драной шали, которая безуспешно пыталась их оттащить.

Детское воспоминание нахлынуло внезапно и вроде бы невовремя — однажды Ян сам был на месте этого кота. Тогда он взял камень и хорошенько двинул обидчику в рожу...

Казалось, он всего лишь моргнул, а мальчишки уже убегали прочь. У одного на спине остался след от сапога, второй, постанывая, прижимал руку к опухшей челюсти.

Ян поймал кота за шкирку и сунул в руки девочке.

— На вот. Промой раны крепким виски, чтобы не загноились.

— Спасибо, господин.

Она низко поклонилась, а глаза светились таким искренним незамутнённым счастьем, что даже чёрствое сердце Цзяо Яна смогло понять — это и есть тот самый настоящий подвиг, который он так долго искал. И это чувство почему-то даже показалось немного приятным...

Вернувшись домой, Ян обнаружил, что Ди уже ждёт его на пороге.

— Ну как? — с нетерпением спросила она.

— Спас священного зверя от приспешников тёмного лорда и вернул принцессе, — иронично рассказал Ян, но дочь приняла за чистую монету и просияла:

— Значит, папа, ты всё-таки рыцарь?

— Рыцарь, рыцарь, — пробормотал Ян, вздохнув. — Но чтоб ещё раз я попался на твои уловки...