Кроваво-красное

Безлимитчик

Дверь в обветшалый бар на обочине распахнулась от мощного пинка, промозглый осенний ветер ворвался в зал, играя тонкими листками оставленных без присмотра меню.

Официантка вжалась в стену, инстинктивно прикрывая грудь жестяным подносом. С него посыпались грязные пивные кружки, разбиваясь или с грохотом катясь по липкому полу.

Я привычно просканировал взглядом помещение, выбрал место в углу, далёкое от дверей и окон и медленно наставил на потянувшегося под стойку бармена лазган. Тот поспешил поднять руки вверх.

Даже не будь у меня импланта, позволяющего видеть сквозь предметы, я бы и так знал, что там у него старомодный дробовик времён Последней Войны.

— Ну-ка плесни мне виски.

Бармен, боясь отвести от меня взгляд, стал медленно поворачиваться к полке с напитками.

— Пошустрее. Ты жив только пока делаешь, что я говорю.

Дрожащими от страха потными ладонями он поставил передо мной стакан, отскочил и вытянулся по струнке, сцепив руки в замок пониже пупка. Я залпом выпил жгучий напиток, не опуская лазгана на случай, если он что-нибудь учудит.

Голоэкран над барной стойкой как раз сменил изображение, и там появилась моя рожа с ярко-красной подписью: «Разыскивается живым или мёртвым». А рядом баснословная сумма в республиканских авалонах, которая росла с каждым прожитым мной днём. Так лестно. Сейчас на неё уже можно купить остров на тридцать гектар и населить его не менее чем пятью тысячами андроидов... Мечта. Жаль, мне даже одного андроида не положено — им в программу закладывается сразу убивать таких, как я. Безлимитчиков. Жаль, в своё время я пренебрёг навыками хакера... Теперь уже поздно учиться.

— Что, долго уже меня ловят? — с усмешкой спросил я, и бармен, помедлив, осторожно кивнул.

— Уже почти год.

— Я хорош, не правда ли? Кажется, предыдущий рекордсмен продержался сорок три дня...

Бармен замешкался с ответом, и я нетерпеливо тряхнул лазганом.

— Да сэр, вы чертовски хороши, сэр!

— То-то же.

Говорят, раньше этот мир был другим. Они пытались построить его таким, где любая жизнь священна, где можно самому жить в спокойствии и довольстве и давать жить другим. Всё изменилось, когда на нас напали пришельцы из далёкого космоса. Они спали на голой земле, они учились драться раньше, чем ходить, и мы для них были не более, чем вкусным мясом. Изнеженное человечество оказалось неготовым к этой войне. Пока бывший банковский клерк раздумывал, стрелять или не стрелять, пришелец уже вцеплялся ему в горло. И всё-таки природа взяла своё, мы победили, но какой ценой...

Тогда-то правительство объединённой Республики и придумало Лицензии. Когда тебе исполнится двадцать лет, к тебе придут и потребуют называть число. Стольких ты сможешь убить безнаказанно. Это право нельзя купить или передать. Двадцать лет. Одно число. Они думали, что когда ты знаешь, что у каждого может быть оружие, каждый может тебя убить, то уже никогда не позволишь себе быть слабым.

Говорят, сначала это даже работало. Прошло не больше полувека, а человечество как будто всё забыло! Опять звучит скулёж о неприкосновенности жизни, глупые идеалисты выбирают ноль, не оставляя себе даже шанса на месть или защиту... В детстве я читал много исторических книг, я хорошо понимал, что бывает, когда история ничему не учит!

Привычно посмотрел на id-браслет, где кроваво-красными огоньками светился знак бесконечности. Когда мне исполнилось двадцать, я решил, что стану напоминанием о Последней Войне, духом отмщения за слабость. Удел безлимитчика — пятнадцать лет вседозволенности, а после — невыносимо привлекательная награда за голову. Тому, кто меня убьёт, не спишут смертельный кредит. Тот, кто меня убьёт, станет героем.

— Чего пялишься? — прикрикнул я, и бармен поспешно опустил глаза, — думаешь, я не вижу, как в твоих зрачках светится по значку авалона? Знаешь, сколько таких я уже грохнул?

— М-м-много, сэр.

— Много, — благодушно подтвердил я и жестом приказал наполнить стакан.

— Каково это — вечно жить в бегах? — спросила официантка, внезапно обретая дар речи. Теперь она держала поднос одной рукой, а второй обняла себя за поясницу. Эк она дрожит...

— Охрененно, — я саркастически улыбнулся. — Не надо беспокоиться о сохранности своего барахла.

— Вам, наверное, так одиноко, — продолжала она. — С вами ведь даже никто не заговорит кроме как под дулом лазгана...

— Заткнись!

В сердце что-то ёкнуло, и луч всего лишь прожёг дыру в стене над её правым плечом. Некстати вспомнил Юно. Огромные чистые глаза, волна волос, которые она всегда красила в розовый цвет... На её id-браслете, когда мы познакомились, светился ноль. Врала, что всё уже потратила. Поверил, даже восхищался — такая молодая, а уже знает, кому не место в этом мире. Уже потом, после того как воткнул в шею её собственный нож, которым она пыталась меня заколоть, я нашёл у неё в столе брошюрки «Церкви Пречистого Нуля», этих проклятых пацифистов, которые мечтали вновь сделать нас всех слабыми... Дура. Дура! Дура!!! Я ведь её любил...

Я отвлёкся лишь на миг, чтобы смахнуть предательскую слезу, что скатилась из биологического глаза, затуманивая обзор... как в голове стало очень-очень пусто. Последнее, что я увидел, был крохотный плазма-пистолет, который девчонка всё это время прятала под подносом...

***

Цзяо Ян поднял голову от книги, уткнувшись в которую лежал без сознания... сколько? Он взглянул на часы. Шестнадцать минут.

— Ты обещал, что мне понравится, — он с вызовом посмотрел в глаза Йог-Сототу, развалившемуся в кресле напротив, — так вот: мне не понравилось! Твоя Полка Историй ещё хуже, чем та паскудная RPG...

— И что же тебе не понравилось? — совершенно невозмутимо поинтересовался красноволосый бог, с непередаваемой элегантностью делая маленький глоток из тонкой фарфоровой чашечки.

— То, что меня в конце убили, разумеется! — не подумав, брякнул Ян. Йог-Сотот в картинном удивлении приподнял брови: