Кровавое новолуние

Глава 1

Лето на севере, в отличие от зимы, заметно короче, да и назвать его теплым очень сложно, при этом солнце старается во всю, но так же тепло, как на юге, не становится. Именно поэтому мне никогда и не нравился Хотрен, потому как насладиться летом не удавалось, а вот зимы было даже больше, чем нужно.

Телега обижено заскрипела, когда под ее колесо попал какой-то здоровенный камень, и я расставила руки в стороны, чтобы не покатиться кубарем. Ехать, словно забитый зверь, лежа на телеге в ворохе разбитой глиняной посуды не самое приятное занятие, но иного выбора у меня не было. Поправила шкуру, на которой лежала, и попыталась приподняться на локтях, чтобы посмотреть, где мы едем сейчас. Руки тут же свела боль, от чего встать не получилось, коснулась опухшего лица – от той красоты, на которую засматривались все мальчишки нашего Рода, не осталось и следа, сейчас я больше походила на жертву нападения пчел. От такого сравнения невольно улыбнулась, и лицо тут же свело болью – пока не заживет, думаю, смех - не мое любимое занятие.

Род на севере - это нечто большее, чем просто куча людей, связанных кровным родством. Это что-то вроде графства у южан – одна семья, семья вождя, и множество других семей, живущих вместе. Как говорят южане – племя, но мне не нравится, когда так говорят.

Мое возвращение домой, на шкурах, в ворохе разбитой посуды - это унижение, какого давно не было у Рода Носорога. Я, по крайней мере, не помню подобного.

Есть в этом особое послание: дочка Вождя Рода Носорога, а у нас на севере именно так, едет домой после двух месяцев замужества, усыпанная битой посудой – значит, что мое замужество не удалось.

Мой отец, Беннард Храбрый, вождь нашего могучего Рода, отдал меня, свою единственную дочь, два месяца назад в жены Вождю Рода Волка – Танноду Большому Кулаку, чтобы укрепить наш союз и заручится поддержкой Рода Волка на совете Родов, если соберутся избирать Великого вождя, ну или как говорят южане – короля. А избирают Великого вождя раз в несколько лет, если готовятся в поход на запад или юг, либо если на нас нападают враги.

Да вот только Таннод Большой Кулак очень сильно расстроился, когда узнал, что я не могу иметь детей, очень сильно. И кулаки у него оказались не только большими, но и очень крепкими, словно из камня.

Хотя все даже раньше пошло не по плану моего отца, первая ночь, после громкой свадьбы, была не совсем такая, как мне рассказывала наша знахарка, совсем не такая. Он повалил меня на шкуры и всю ночь насиловал, попутно избивая и постоянно прикладываясь к пиву, словно девку, добытую им в походе. Я тогда проревела весь день, а он вернулся на следующую ночь и повторил, повторял так раз за разом, синяки и ссадины не успевали заживать, а там, где должна была зародиться жизнь его наследника, все болело так, словно туда засунули раскаленную кочергу. А потом его шаман, не помню, как звали этого скота, сообщил Большому Кулаку отличную новость – я не могу иметь детей, то есть совсем. Кто бы слышал, как он кричал, а после видел, как он бил меня, словно врага, словно я виновата в том, что не могу дать ему волчонка. А потом отдал меня своему хирду[1], десятку злых и не очень нежных мужиков, для утех.

И только когда они вдоволь надо мной наигрались, он разрешил своим людям отвезти меня отцу, предварительно украсив телегу битой посудой – символом того, что я не могу иметь детей.

Закрыла глаза и задумалась – а страха нет, уже не страшно, только больно и противно от того, что они со мной делали, но ужас перед отцом остался. Волки не решились меня убить, а вот отцу ничего не стоит этого сделать, я же не его любимый сынок, Иол, брат мой – близнец, талантливый и умелый шаман, будущий вождь нашего Рода.

Бессильно развела руки в стороны и посмотрела на низкое, ярко синее небо Хотрена, и попыталась закрыть глаза, чтобы немного отдохнуть, но меня из дремы тут же вырвал скрипучий голос Ларса, возничего: - Тана, мы почти приехали, тебе бы лучше приготовится.

Хороший он человек, не злой, очень мне сочувствовал, я даже по его лицу заметила, как ему сильно жаль из-за того, что со мной случилось. Если уж говорит, что надо приходить в себя, то так оно и есть.

Пришлось потерпеть боль, чтобы хоть чуть-чуть привстать, осмотрелась по сторонам. Да, мы уже близко к деревне, вот-вот приедем. Только я подумала об этом, как послышались крики деревенских, телегу заметили, с трудом осмотрелась по сторонам, увидела женщин, знакомые, хоть и слегка напуганные лица, женщины возвращались со сбора ягод с корзинами в руках.

Ворота деревни со скрипом отворились, и я заметила, как на крики стали выходить люди, сразу же шептаться, а потом идти следом, к моему, пока еще моему, дому, куда собственно меня и вез Ларс.

Телега со скрипом повернула налево, остановившись как раз возле крыльца самого большого и красивого дома в деревне. Высокая, резная и очень широкая лестница, большой навес делали крыльцо Дома Носорога самым приметным в деревне, чтобы любой, кто заявится в деревню, видел, где живет вождь Рода.

На крыльце уже собрались люди, я увидела своего деда – Агди, «любимого» брата Иола, хирд моего отца – все десять его самых верных воинов, но его самого пока что не было.

Толпа деревенских окружила телегу, стоя на почтительном расстоянии, сразу стали шептаться, иногда показывая на меня, братец надменно ухмыльнулся, хирд же хранил холодное спокойствие. И только старик Агди, я заметила, сильно волновался, да так, что на его морщинистом лице выступила вена.

Дверь отворилась, и на улице показался мой отец – сам Великий Носорог, Беннард Храбрый, вождь Рода Носорога, сверху накинута шкура белого носорога, с яркой, почти как снег, густой шерстью – знак его власти над родом, ее когда-то, до моего рождения, носил мой дед, а потом, наверное, будет носить и брат.

Отец выглядел так же, как и всегда, короткая, черная борода, широкая челюсть, серые, сегодня особенно свирепые глаза, широкий шрам на лбу. Он поднял руки, и толпа встречающих тут же затихла. Медленно, шаг за шагом, он спустился по лестнице и направился к моей телеге.