Кровавые сумерки над Невой

Глава 5

Санкт-Петербург укутала белая ночь, но для Анны Волковой этот свет был лишь тонкой плёнкой, скрывающей тьму. Она сидела на скамейке у Фонтанки, смотрела на чёрную воду, где отражения фонарей дрожали, как звёзды в бездонном небе. Записка Шуйских — «Твоя кровь нужна нам» — жгла карман, а фотография Дмитрия 1963 года из архива Эрмитажа лежала в рюкзаке, как доказательство его бессмертия и обмана. Кольцо Дня, висевшее на шее, было холодным, и Анна чувствовала, как сомнения, словно яд, отравляют его силу. Она вспоминала драку с Павлом, вампиром Теркина, и слова Дмитрия: «Ты под моей защитой». Но какая защита нужна охотнице, которая даже себе не может доверять?

Мысли вернулись к деду Петру, его голос всё ещё звучал в памяти, как эхо из другого времени. Когда ей было шестнадцать, после смерти родителей в той ужасной автокатастрофе, он забрал её к себе в подмосковную деревню. Пётр Волков, старый охотник с глазами, в которых читалась усталость столетий, учил её не просто выживать — он учил её воевать. «Ты — Волкова, Анна, — говорил он, голос твёрдый, как закалённая сталь. — Наша кровь — оружие против Древних, но она же делает нас мишенью». Он рассказывал о Кольце Дня, которое выковал их предок Иван Волков в XVI веке из металла, найденного в месте силы на берегу Невы. Кольцо защищало от Древних — тварей, чья жажда крови питала хаос в мире, — но его сила зависела от веры того, кто его носил. «Сомнения — твой главный враг», — предупреждал дед Пётр, передавая ей Кольцо перед смертью год назад. Теперь, в свои восемнадцать, Анна понимала, как правдивыми были его слова.

Она встала, шаги отдавались эхом на пустынной набережной. Петербург словно разглядывал её своими тысячами окон, вода в каналах тихо плескалась, мосты хранили секреты веков. Она знала, что должна найти Дмитрия — не только чтобы задать вопросы, но, и чтобы понять, почему сердце тянется к нему, несмотря ни на что. Кольцо чуть дрогнуло, словно предчувствуя что-то, и Анна пошла к каналу Грибоедова, где впервые его встретила. Не знала, будет ли он там, но что-то влекло её туда, как магнит.

У канала воздух был густой, пропитанный запахом воды и старого камня. Особняк медового цвета, где она видела Дмитрия, стоял в тишине, тёмные окна смотрели, как глаза, следящие за каждым её движением. Анна остановилась у чугунной ограды, пальцы сжали Кольцо. И тут услышала его голос.

— Тебе не стоит гулять по ночам одной, — сказал Дмитрий, появляясь из тени, словно материализовался из воздуха. Тёмное пальто развевалось на ветру, а серые глаза с красным отливом смотрели на неё с беспокойством. — После Павла они станут активнее.

Анна обернулась, сердце подпрыгнуло.

— Ты знал, что он за мной придёт, — сказала она, голос получился твёрже, чем чувствовала себя. — И ты знаешь, кто такие Шуйские. Почему не рассказал мне всё сразу?

Дмитрий шагнул ближе, движения были плавными, почти нечеловеческими.

— Потому что правда может быть опасной, Анна, — ответил он. — И потому что не хочу, чтобы ты смотрела на меня как на врага.

Она сжала кулаки, взгляд встретился с его.

— Тогда говори правду, — потребовала она. — Кто ты такой? Почему ты на той фотографии 1963 года? И чего Шуйские хотят от моей крови?

Он помолчал, глаза потемнели, словно он боролся с какими-то воспоминаниями.

— Хорошо, — сказал наконец. — Но не здесь. Пойдём.

Он повёл её в переулок за особняком, где тени были гуще, а воздух холоднее. Анна шла за ним, рука сжимала серебряный нож деда Петра в кармане. Дмитрий остановился у старого фонаря, его свет отбрасывал длинные тени, похожие на когти.

— Когда я был человеком, — начал он, голос стал низким, почти шёпотом. — У меня была невеста, Мария. Мы строили планы на будущее, но Шуйские... они её забрали.

Анна замерла, сердце сжалось от боли, которую услышала в его голосе.

— Что случилось? — спросила тихо.

— Шуйские — клан вампиров, служащий Древним, — продолжил он. — Они хотели моей преданности, моей души, но я отказался. Тогда они обратили меня против воли, а Марию... убили, чтобы наказать. С тех пор я их враг. — Глаза вспыхнули красным, но в них была не только ярость — там была тоска, древняя, как сам город.

Анна почувствовала, как сомнения борются с сочувствием внутри.

— Почему ты остался в Петербурге? — спросила она. — Почему не ушёл подальше от всего этого?

— Потому что этот город — их поле битвы, — ответил он. — И потому что я поклялся их остановить. Я долгое время работал искусствоведом в Эрмитаже, изучал архивы, документы. Когда узнал о тебе, о Кольце Дня, понял, что ты — их главная цель. Твоя кровь, Анна, — ключ к пробуждению Древних.

Она сжала Кольцо, его тепло вернулось, но слабо.

— Ты знал обо мне с самого начала, — сказала она, голос дрогнул. — Почему не сказал сразу?

— Потому что ты не была готова, — ответил он. — И потому что не хотел, чтобы ты меня боялась.

Его слова повисли в воздухе, и Анна почувствовала, как сердце разрывается между недоверием и притяжением. Хотела что-то ответить, но шорох в переулке прервал их разговор. Кольцо Дня полыхнуло, послало волну жара по телу, и Анна обернулась. Тёмная фигура выплыла из тени — высокий мужчина с длинными волосами, собранными в хвост, и глазами, горящими белым огнём, как у Павла. Улыбка у него была холодная, полная ненависти.

— Виктор Теркин, — сказал Дмитрий, голос стал стальным. — Я знал, что ты появишься.

Теркин рассмеялся, клыки блеснули в свете фонаря.

— Ты думал, что спрячешь её от нас, предатель? — прошипел он. — Шуйские хотят её кровь, но я хочу твою голову.

Анна отступила, рука сжала нож. Кольцо Дня нагрелось, но тепло было слабым — страх и сомнения в Дмитрии ослабляли его силу. Теркин шагнул ближе, движения были молниеносными, и Анна поняла: он гораздо сильнее Павла. Дмитрий встал между ними, глаза вспыхнули красным.

— Уходи, Анна, — бросил он, не оборачиваясь.

— Нет, — ответила она, голос дрожал, но подняла нож. — Я не сбегу.