Кровавые сумерки над Невой

Глава 6

Санкт-Петербург в белую ночь казался городом-призраком, где свет не разгонял тьму, а лишь подчёркивал её. Анна Волкова шла по набережной канала Грибоедова — её шаги отдавались эхом в тишине, а Кольцо Дня, висевшее на шее, слегка дрожало, словно чувствовало пульс города.

После засады Виктора Теркина прошлой ночью нервы были на пределе, а слова Дмитрия о его прошлом — о Марии, убитой Шуйскими — только усилили сомнения. Он спас её от Теркина, рассказал о своей боли, но фотография 1963 года и записка Шуйских — «Твоя кровь нужна нам» — не давали покоя. Был ли он союзником или частью лабиринта, в который она попала?

Кольцо Дня остывало, когда мысли путались, и Анна вспоминала слова деда Петра: «Сомнения — твой враг». Она пыталась сосредоточиться на своей миссии — найти следы Древних, о которых говорил дед Пётр, и остановить Шуйских. Книга из архива Эрмитажа, найденная ею, упоминала места силы в Петербурге, где Волковы проводили ритуалы против Древних. Одно из них было у Казанского собора, в переулке, где камни хранили память о её предках. Анна знала, что должна проверить это место, и надеялась, что Дмитрий, несмотря на её недоверие, поможет ей.

Она нашла его у особняка медового цвета, где они встретились впервые. Дмитрий стоял у чугунной ограды канала, его тёмное пальто развевалось на ветру, а серые глаза с алым отблеском смотрели на воду, словно искали в ней ответы.

— Ты опоздала, — сказал он, не оборачиваясь. Голос звучал низко, с ноткой тревоги.

— Я не обещала прийти вовремя, — ответила Анна, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Но я здесь. Ты сказал, что знаешь о местах силы. Покажи мне.

Дмитрий повернулся, его взгляд встретил её, и она почувствовала, как сердце сжалось. В его глазах была смесь боли и решимости, и Анна не могла понять, чего боится больше — его или своих чувств к нему.

— Переулок у Казанского собора, — сказал он. — Там Волковы оставили свои следы. Но будь осторожна, Анна. Шуйские знают, что ты ищешь.

Она кивнула, пальцы сжали Кольцо Дня, которое слегка нагрелось, словно откликалось на его слова. Они направились к собору, чей купол возвышался над городом, как страж. Улицы были пустынны, белая ночь окутывала Петербург молочным светом, но тени в переулках казались живыми, шепчущими. Анна чувствовала, как её кровь отзывается на город, словно он звал её, и это пугало больше, чем угроза Шуйских.

Переулок у Казанского собора был узким, зажатым между старыми домами, чьи фасады потемнели от времени. Камни под ногами были неровными, покрытыми мхом, а воздух пах сыростью и чем-то древним, словно переулок хранил память веков. Кольцо Дня вспыхнуло, посылая волну тепла по её телу, и Анна остановилась у стены, где едва заметная руна — когти в круге — была вырезана в кирпиче. Она узнала этот символ из книги: знак Волковых, метка места силы.

— Здесь, — сказала она, голос дрожал от предчувствия. — Это их след.

Дмитрий подошёл ближе, его пальцы коснулись руны, и Анна заметила, как лицо напряглось.

— Это не просто метка, — сказал он. — Это указатель. Канал Грибоедова — место, где кровь Волковых звучит громче всего. Шуйские знают это.

Анна почувствовала, как её кровь похолодела. Книга упоминала, что каналы Петербурга — вены города, где сила Волковых может быть как оружием, так и проклятьем.

— Почему канал? — спросила она. — Что они хотят там сделать?

Дмитрий посмотрел на неё, его глаза потемнели.

— Ритуал, — ответил он. — Твоя кровь может открыть врата Древних. Канал Грибоедова — место, где их сила сильнее всего. Шуйские готовят его уже давно.

Сердце забилось быстрее, и Кольцо Дня остыло, отражая её страх. Она вспомнила записку Шуйских, бой с Павлом, угрозу Теркина.

— Ты знал об этом с самого начала, — сказала она, голос стал резче. — Почему ты не сказал мне сразу?

— Потому что ты не была готова, — ответил он, голос смягчился. — И потому что я не хочу, чтобы ты бежала в бой, не понимая, с чем столкнёшься.

Анна отступила, её рука сжала серебряный нож деда Петра в кармане.

— А если ты часть их плана? — спросила она, взгляд был полон недоверия. — Ты вампир, Дмитрий. Как я могу верить тебе?

Он шагнул ближе, его глаза вспыхнули алым, но в них была боль.

— Ты можешь не верить мне, — сказал он. — Но я не с Шуйскими. Я видел, что они сделали с Марией. И я не позволю им забрать тебя.

Его слова повисли в воздухе, и Анна почувствовала, как сердце разрывается между страхом и притяжением. Она хотела ответить, но шорох в переулке заставил её обернуться. Кольцо Дня вспыхнуло, и она увидела тень — быструю, нечеловеческую, скользящую вдоль стены.

— Они здесь, — прошептала она.

Дмитрий напрягся, его глаза сузились.

— Шуйские, — сказал он. — Они следят за тобой с тех пор, как ты приехала.

Анна посмотрела на руну, её пальцы коснулись холодного кирпича. Она почувствовала, как её кровь отозвалась, словно город звал её, и Кольцо Дня задрожало сильнее.

— Что это значит? — спросила она, голос дрожал. — Почему моя кровь... чувствует это?

Дмитрий положил руку на её плечо, его прикосновение было холодным, но успокаивающим.

— Потому что ты Волкова, — сказал он. — Твоя кровь связана с этим городом, с его местами силы. Канал Грибоедова — не просто место. Это сердце их ритуала.

Тень в переулке шевельнулась снова, и Анна услышала шёпот — холодный, как лёд: «Волкова». Кольцо вспыхнуло, но его тепло было слабым, и она поняла, что её сомнения в Дмитрии ослабляют его.

— Нам нужно уйти, — сказал Дмитрий, голос стал резче. — Они не нападут здесь, но они близко.

Анна кивнула, сердце колотилось. Они покинули переулок, но ощущение слежки не отпускало. Петербург смотрел на неё, его тени шептались, его каналы пели, и она чувствовала, как её кровь отвечает. Она снова вспомнила слова деда Петра: «Кровь Волковых — ключ и проклятье». Канал Грибоедова был ключом, но к чему? К спасению или к гибели?

Они вернулись к каналу, где вода отражала звёзды, и Анна остановилась, глядя на особняк.