Кровавые сумерки над Невой

Глава 7

Белая ночь Санкт-Петербурга окутывала город молочной пеленой, но для Анны Волковой этот свет был лишь маской, скрывающей тьму, что сгущалась вокруг неё. Она сидела в своей комнате в общежитии на Васильевском острове — её пальцы сжимали Кольцо Дня, чей металл казался холоднее обычного. После находки рун у Казанского собора, указывающих на канал Грибоедова как место силы, и слежки Шуйских её нервы натянулись, словно струны. Дмитрий, его слова о Марии и алые глаза не выходили из головы, усиливая сомнения. Он защищал её, но недомолвки и фотография 1963 года, найденная в архиве, заставляли задаваться вопросом: друг он или враг? Кольцо Дня дрогнуло, отражая смятение, и Анна вспомнила слова деда Петра: «Сомнения — твой враг, но правда — твой щит».

Она пыталась сосредоточиться на миссии — найти следы Древних и остановить Шуйских, — но записка «Твоя кровь нужна нам» и угроза Виктора Теркина не давали покоя. Книга из архива Эрмитажа упоминала Волковых, но в ней не было ответов о том, как использовать Кольцо или защититься от ритуала, о котором говорил Дмитрий. Она знала: нужно вернуться в архивы — дед Пётр учил, что там, среди пыльных страниц, скрываются ключи к прошлому. Но после слежки Шуйских казалось, что каждый шаг под наблюдением.

Утро встретило серым светом, льющимся через окно. Петербург казался живым — его каналы шептались, мосты хранили тайны, и Анна чувствовала, как кровь отзывается на этот город. Она надела серую водолазку, спрятав Кольцо под воротник, и направилась в Эрмитаж. Сегодня экскурсий не было — куратор дал выходной, и Анна решила использовать время, чтобы снова пробраться в архивы. Надеялась найти что-то о местах силы или Древних, что объяснило бы, почему её кровь так важна Шуйским.

В Эрмитаже залы кишели туристами, но Анна избегала людных мест, пробираясь к лестнице в подвал. Запах старой бумаги и сырости встретил, как старый друг, но сегодня архив казался мрачнее прежнего. Полки, забитые фолиантами, тянулись в полумрак, и Кольцо Дня нагрелось, словно указывая путь. Она шла вдоль рядов, пока не услышала шорох за спиной.

— Ты не должна быть здесь, — произнёс голос низкий и хриплый, с лёгким акцентом, словно обладатель провёл годы среди книг, а не людей.

Анна обернулась, рука инстинктивно сжала серебряный нож деда Петра в кармане. Перед ней стоял пожилой мужчина — невысокий, сгорбленный, с седыми волосами и глазами, блестящими, как у совы, за толстыми стёклами очков. Одежда — потёртый пиджак и мятый шарф — пахла пылью, но в его взгляде была проницательность, от которой Анна почувствовала себя обнажённой.

— Кто вы? — спросила она. Голос прозвучал твёрже, чем ожидала.

Мужчина улыбнулся — улыбка была одновременно доброй и тревожной.

— Меня зовут Фёдор, — сказал он. — Я архивариус. И я знаю, кто ты, Анна Волкова.

Сердце пропустило удар, Кольцо Дня вспыхнуло, послав волну тепла.

— Откуда вы знаете моё имя? — спросила она, отступая к полке.

Фёдор шагнул ближе, движения медленные, но уверенные.

— Я знал твоего деда, Петра, — сказал он. — Он приходил сюда много лет назад, искал то же, что и ты. Ответы. Тайны Волковых.

Анна замерла, пальцы сжали Кольцо.

— Вы знали деда Петра? — переспросила, голос дрогнул. — Что он искал?

Фёдор посмотрел на неё, глаза сузились.

— Он искал медальон ордена, — ответил. — Артефакт, созданный охотниками, чтобы противостоять Древним. Но орден... он изменился. Некоторые его члены служат тем, против кого должны сражаться.

— Шуйским? — спросила Анна, вспоминая слова Дмитрия о коррумпированном ордене.

Фёдор кивнул, лицо стало мрачнее.

— Шуйские — лишь пешки, — сказал он. — Они служат Древним, но в ордене есть те, кто помогает им ради власти. Медальон может быть ключом, чтобы остановить их... или чтобы пробудить Древних. Пётр знал это, но не успел найти его.

Анна почувствовала, как кровь похолодела. Кольцо Дня остыло, отражая страх.

— Где этот медальон? — спросила она. — И почему вы рассказываете мне это?

— Потому что ты Волкова, — ответил Фёдор, голос стал тише. — И потому что твоя кровь — ключ. Но будь осторожна, Анна. Шуйские знают о тебе. И они не единственные, кто следит.

Мысли закружились. Фёдор знал о Петре, о медальоне, о Древних — слишком много для простого архивариуса. Но слова звучали искренне, и Кольцо Дня, несмотря на страх, нагрелось, словно подтверждая правоту.

— Где мне искать медальон? — спросила она.

— В архивах Петропавловской крепости, — ответил Фёдор. — Но туда не так просто попасть. И тебе понадобится помощь. Твой... друг, Дмитрий, — он замялся, — он не тот, кем кажется.

Анна сжала кулаки, сомнения в Дмитрии вспыхнули с новой силой.

— Что вы знаете о нём? — спросила она.

Фёдор покачал головой.

— Только то, что он связан с Шуйскими глубже, чем ты думаешь, — сказал он. — Будь осторожна, Анна. Кровь Волковых делает тебя сильной, но она же делает тебя мишенью.

Он повернулся и исчез в полумраке архива, оставив Анну одну. Кольцо Дня дрогнуло, и она почувствовала, как сердце колотится. Она вернулась в зал Эрмитажа, но мысли были далеко — в переулке у Казанского собора, у канала Грибоедова, в словах Фёдора. Петербург смотрел на неё, его тени шептались, и она знала: лабиринт, в который вошла, становится всё опаснее.

Той ночью сон пришёл, но полный кошмаров. Она видела чёрную воду канала Грибоедова, где руны пылали алым, а её кровь текла, как река, открывая врата, за которыми двигались тени — огромные, бесформенные, с глазами, горящими, как звёзды. Древние. Она кричала, но голос тонул в их шёпоте: «Волкова». Кольцо Дня вспыхнуло, но свет угасал, и она чувствовала, как кровь зовёт их, словно была не охотницей, а жертвой.

Анна проснулась, тело покрывал холодный пот. Кольцо Дня было ледяным, и она поняла: страх — не просто сон. Он был предупреждением. Фёдор, Дмитрий, Шуйские, медальон — все они были частью головоломки, которую нужно разгадать. Но сомнения в себе, в Дмитрии, в своей миссии ослабляли Кольцо, и она знала: нужно найти силу, чтобы продолжать.