Кровавые сумерки над Невой

Глава 9

Белая ночь Санкт-Петербурга заливала Петропавловскую крепость молочным светом, но её стены — тёмные и холодные — хранили тайны, от которых у Анны Волковой стыла кровь. Она стояла у Заячьего острова, глядя на крепость, чьи шпили, словно копья, пронзали небо. Кольцо Дня, висевшее на её шее, было холодным, отражая её страх и сомнения, которые усиливались после атаки Шуйских в Летнем саду. Нечеловеческая кровь Дмитрия, чёрная, как чернила, всё ещё стояла перед её глазами, а слова Фёдора о медальоне ордена, спрятанном в архивах крепости, звенели в ушах. Петербург шептал её имя, его каналы пели, а тени следили за каждым её шагом.

После боя в саду Анна и Дмитрий договорились встретиться у крепости. Фёдор, архивариус Эрмитажа, предупреждал, что медальон — ключ к борьбе с Древними, но его слова о связи Дмитрия с Шуйскими и о расколе в ордене не давали ей покоя. Она хотела доверять Дмитрию, чьи алые глаза и спасения от Павла, Теркина и Шуйских заставляли её сердце биться быстрее, но его недомолвки и нечеловеческая природа усиливали её сомнения. Кольцо Дня, как говорил дед Пётр, слабело, когда она теряла веру, и Анна чувствовала, как её миссия становится всё тяжелее.

Дмитрий ждал её у ворот крепости, его тёмное пальто развевалось на ветру, а глаза — серые с алым отблеском — искали её в полумраке.

— Ты опоздала, — сказал он, его голос был низким, с ноткой тревоги.

— Я здесь, — ответила Анна, её рука сжала серебряный нож Петра в кармане. — Фёдор сказал, что медальон в архивах. Ты знаешь, где искать?

Дмитрий кивнул, но его взгляд был настороженным.

— Архивы под собором, — сказал он. — Но туда не так просто попасть. И Шуйские знают, что мы здесь.

Анна почувствовала, как её кровь похолодела. Кольцо Дня дрогнуло, и она вспомнила руны у Казанского собора, указывающие на канал Грибоедова.

— Если они следят, мы должны быть быстрее, — сказала она, её голос дрожал, но она заставила себя идти за Дмитрием.

Они вошли в крепость через боковой вход, минуя охрану с ловкостью, которой Анна научилась у деда Петра. Подземные коридоры пахли сыростью и старым камнем, а свет фонарей отбрасывал длинные тени, похожие на когти. Кольцо Дня нагрелось, словно указывая путь, и Анна почувствовала, как её кровь отзывается на это место, как будто оно было частью её судьбы. Архивы находились внизу, за тяжёлой дверью, покрытой ржавчиной. Дмитрий взломал замок, и они вошли в комнату, где полки были забиты пыльными фолиантами и свитками.

— Ищи записи о Волковых, — сказал Дмитрий, его глаза сузились, когда он начал перебирать бумаги. — Или о медальоне ордена.

Анна кивнула, её пальцы дрожали, когда она открыла первый ящик. Документы, пожелтевшие от времени, рассказывали о крепости, о ритуалах, о странных символах, похожих на те, что она видела у Казанского собора. Кольцо Дня вспыхнуло, и она нашла кожаный переплёт с выгравированной руной — когти в круге. Внутри была запись, датированная восемнадцатым веком: «Кольцо Дня, выкованное Иваном Волковым, и медальон ордена — два ключа против Древних. Кровь Волковых открывает врата, но медальон может их запереть».

— Дмитрий, — прошептала Анна, её голос дрожал от волнения. — Это о Кольце. И о медальоне. Они связаны.

Он подошёл, его глаза пробежались по тексту.

— Это подтверждает слова Фёдора, — сказал он. — Но медальон всё ещё здесь. Ищи дальше.

Анна продолжила, но её сердце колотилось. Запись упоминала канал Грибоедова как место, где кровь Волковых «звучит громче», и предупреждала, что сомнения носителя ослабляют Кольцо. Она вспомнила свой сон о Древних и почувствовала, как её страх усиливается. Кольцо остыло, и она услышала шорох за дверью.

— Мы не одни, — прошептал Дмитрий, его глаза вспыхнули алым. Он шагнул к двери, но тень мелькнула в коридоре, и Анна узнала её. Виктор Теркин. Его длинные волосы, собранные в хвост, и белые глаза, горящие ненавистью, были такими же, как в ночь засады.

— Ты не спрячешь её, предатель, — сказал Теркин, его голос был холодным, как лёд. — Шуйские хотят её кровь, но я хочу твою жизнь.

Анна сжала нож, её кровь застыла. Кольцо Дня вспыхнуло, но его тепло было слабым.

— Уходи, Дмитрий, — сказала она, её голос дрожал. — Я справлюсь.

— Нет, — ответил он, его рука сжала её плечо. — Мы вместе.

Теркин рассмеялся, его клыки блестели.

— Ты слаба, Волкова, — сказал он. — Твоё Кольцо гаснет, потому что ты не веришь. Ни в себя, ни в него.

Его слова ударили, как нож. Анна бросилась вперёд, её нож полоснул по руке Теркина, и серебро зашипело. Он зарычал, но Дмитрий был быстрее, отшвырнув его к стене. Камни треснули, но Теркин поднялся, его глаза сузились.

— Это не конец, — сказал он, отступая в тень. — Шуйские ждут тебя, Волкова. На канале.

Анна тяжело дышала, её рука сжимала Кольцо. Дмитрий повернулся к ней, его лицо было бледным.

— Нам нужно найти медальон, — сказал он. — Прежде чем они вернутся.

Они продолжили поиски, но Анна чувствовала, как её сомнения растут. Запись подтверждала, что её кровь — ключ к ритуалу Древних, но также намекала, что медальон может остановить его. Она посмотрела на Дмитрия, его алые глаза и нечеловеческая кровь всё ещё пугали её, но его защита была реальной.