Кровавые сумерки над Невой

Глава 12

Темнота, словно чёрный бархат, окутывала Анну Волкову, пока машина Шуйских мчалась по улицам Санкт-Петербурга, унося её от Литейного моста, где Дмитрий, истекая чёрной кровью, остался лежать на холодном камне. Запястья ныли от верёвок, впившихся в кожу, а во рту всё ещё чувствовался горький привкус ткани, которой ей заткнули рот. Кольцо Дня, спрятанное под одеждой, было ледяным, отражая её страх, но где-то в глубине души теплилась искра, зажжённая словами деда Петра: «Твоя кровь — твоя сила». Петербург за окном казался призрачным, его каналы шептались, его тени звали, и Анна знала: она не сдастся.

Машина остановилась у заброшенного склада на Обводном канале, чьи ржавые стены и разбитые окна хранили зловещую тишину. Шуйские — женщина с белыми волосами, которую Анна помнила из Летнего сада, и двое мужчин с серебряными глазами — вытащили её наружу. Холодный воздух ударил в лицо, и она почувствовала, как её кровь отозвалась, словно канал рядом пел ей древнюю песнь. Женщина, которую звали Ирина, улыбнулась, её клыки блестели в свете фонаря.

— Добро пожаловать, Волкова, — сказала она, голос её был сладким, но ядовитым. — Твоя кровь откроет врата Древних.

Анна сжала зубы, взгляд её был полон ярости.

— Вы не получите её, — ответила она, голос дрожал, но в нём была сталь.

Ирина рассмеялась, её смех эхом разнёсся по пустому складу.

— Ты не понимаешь, — сказала она. — Твоя кровь уже зовёт их. Канал Грибоедова ждёт, и Персеиды будут видны ночью, когда Древние вернутся.

Мужчины поволокли Анну внутрь, в центр склада, где на полу была начерчена руна — огромный круг с когтями, пылающий алым в полумраке. Анна узнала символ, похожий на метки Волковых, но искажённый, пропитанный тьмой. Кольцо Дня вспыхнуло, посылая волну тепла, но её страх ослаблял его. Ирина достала кинжал, его лезвие было покрыто странными письменами, и Анна почувствовала, как её кровь застыла.

— Один надрез, — сказала Ирина, глаза её сверкнули. — И твоя кровь начнёт ритуал.

Анна боролась, но верёвки держали крепко. Она вспомнила сон о Древних — их тени, их глаза, их шёпот: «Волкова». Кольцо Дня задрожало, и она закрыла глаза, призывая силу, которой учил её дед Пётр. Её кровь запела, не подчиняясь Шуйским, а откликаясь на Кольцо. Свет вспыхнул, ослепляя всех, и верёвки ослабли, словно обожжённые. Анна рванулась, выхватив нож из кармана одного из мужчин, и полоснула по руке Ирины. Серебро зашипело, и та зарычала, отступив.

— Ты не уйдёшь! — крикнула Ирина, но Анна уже бежала к выходу, её кровь пылала, а Кольцо Дня сияло, как звезда.

Она вырвалась на улицу, лёгкие горели от холодного воздуха. Обводный канал блестел под белой ночью, и она чувствовала, как её кровь отзывается на город, как будто он направлял её. Она знала, что Шуйские будут преследовать, но Кольцо Дня дало ей шанс. Мысли вернулись к Дмитрию — был ли он жив? Она поклялась найти его, найти медальон, остановить ритуал.

Анна добралась до центра города, одежда была порвана, а кровь текла из ссадин. Она остановилась у Казанского собора, где руны Волковых всё ещё хранили её тайны. Телефон, чудом уцелевший, завибрировал — сообщение от Фёдора: «Ты жива? Дмитрий в Эрмитаже. Архивы. Медальон там». Анна сжала Кольцо, сердце колотилось. Она направилась к Эрмитажу, зная, что время уходит.

В подвале Эрмитажа, среди пыльных полок, она нашла Дмитрия. Он был бледнее обычного, плечо его было перевязано, но чёрная кровь всё ещё сочилась сквозь ткань. Глаза его, серые с алым отблеском, вспыхнули, когда он увидел её.

— Анна, — выдохнул он, голос был слабым, но полным облегчения. — Ты жива.

Она шагнула к нему, сердце разрывалось между радостью и страхом.

— Ты чуть не умер, — сказала она, голос дрожал. — Почему ты не сказал, что так слаб?

— Потому что ты важнее, — ответил он, рука его коснулась её щеки, холодная, но нежная.

Фёдор, стоявший у полки, кашлянул, его совиные глаза блестели за очками.

— Нам нужно спешить, — сказал он. — Медальон в этом архиве. Но Шуйские близко.

Анна кивнула, её пальцы сжали Кольцо Дня, которое нагрелось, словно указывая путь. Они начали искать, перебирая фолианты и свитки. Кольцо вспыхнуло, когда Анна нашла шкатулку, покрытую рунами Волковых. Внутри лежал медальон — серебряный диск с выгравированным символом ордена: когти, обвитые пламенем. Её кровь отозвалась, и медальон засветился, как будто признавая её.

— Это он, — сказал Фёдор, голос его был мрачным. — Медальон создан орденом, чтобы запереть врата Древних. Но орден расколот. Некоторые охотники служат Шуйским, и они хотят использовать медальон, чтобы усилить ритуал.

Анна сжала медальон, взгляд её встретил глаза Дмитрия.

— Ты знал об этом? — спросила она, голос был полон сомнений.

— Нет, — ответил он, лицо его стало непроницаемым. — Но я знаю, что Шуйские не остановятся. Персеиды завтра. Канал Грибоедова — их цель.

Фёдор посмотрел на них, глаза его сузились.

— Медальон и Кольцо Дня — два ключа, — сказал он. — Но твоя кровь, Анна, решает, откроются врата или закроются. Ты должна верить в себя.

Сердце её сжалось. Она вспомнила сон, бой на мосту, слова деда Петра: «Кровь Волковых — ключ и проклятье». Кольцо Дня нагрелось, но её сомнения в Дмитрии, в ордене, в себе всё ещё ослабляли его. Она посмотрела на медальон, его свет пульсировал, как её кровь, и поняла: её судьба связана с каналом Грибоедова, где Шуйские ждут.

Анна знала, что битва впереди, и её кровь — её оружие. Но сможет ли она преодолеть свои страхи, чтобы спасти город и себя?