Кровавые сумерки над Невой

Глава 21

Утро в особняке медового цвета было серым, словно Петербург решил укрыться от мира пеленой тумана. Анна проснулась на диване в гостиной, укрытая старым шерстяным пледом, пахнущим лавандой и временем. Дмитрий сидел у окна — его силуэт был неподвижен, как статуя, а глаза смотрели на улицу, где тени всё ещё казались живыми. Он не спал — вампиры не спят, как люди, — но его лицо было усталым, словно триста лет жизни вдруг легли на его плечи.

— Ты в порядке? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет, — честно ответила она, садясь. — Эта тень... она знала меня. И она была Марией. Как это возможно?

Дмитрий повернулся, его глаза были серыми, почти человеческими, но в них была боль.

— Древние не просто существа, Анна. Они — воплощения тьмы, которые питаются воспоминаниями и страхами. Мария была моей невестой, но я убил её. Если Древние используют её образ, значит, они копаются в моей душе. И в твоей.

Анна встала, её ноги дрожали, но решимость росла.

— Тогда мы должны узнать больше. О Древних, о Михаиле, о моём роде. Я не могу просто ждать, пока они придут за мной.

Он кивнул, но его взгляд был полон тревоги.

— Есть место, где мы можем найти ответы. Но оно опасно. Зеркальный зал в старом дворце Шуйских, на Фонтанке. Там хранятся их тайны, но он проклят.

— Проклят? — переспросила она, чувствуя, как холод пробирается по спине.

— Зеркала там показывают не только отражения, — ответил он. — Они показывают правду — о прошлом, о будущем, о том, что скрыто в душе. Но они могут свести с ума. И я... я не могу войти туда.

Анна вспомнила, как Дмитрий избегал зеркал в Эрмитаже.

— Потому что ты не отражаешься?

— Не только, — сказал он, его голос стал тише. — Зеркала показывают мою природу. Монстра, которым я был. Я боюсь, что ты увидишь это... и отвернёшься.

Она шагнула к нему, её рука коснулась его холодной щеки.

— Я знаю, кто ты, Дмитрий. И я не отвернусь.

Его глаза вспыхнули теплом, но он отвёл взгляд.

— Ты не знаешь всего. Но если ты готова, мы пойдём сегодня ночью. Я останусь снаружи, но ты должна быть осторожна. Зеркала лгут, Анна. Они показывают правду, но искажают её.

День она провела в особняке, изучая записи Дмитрия о Шуйских. Он показал ей старый дневник, принадлежавший его отцу, Александру Романову-Волконскому, где упоминался Зеркальный зал. «Зеркала Шуйских — врата в иной мир. Они хранят память о Древних, но требуют крови для пробуждения». Анна чувствовала, как её кровь холодеет. Её кровь? Или кровь жертвы?

Вечером они отправились к дворцу Шуйских — заброшенному особняку на набережной Фонтанки, чьи окна были заколочены, а стены покрыты трещинами, словно само время пыталось стереть его с лица земли. Туман стелился по мостовой, а река шептала что-то зловещее — её воды казались живыми, полными глаз, следящих за каждым их шагом. Анна сжала кинжал, чувствуя, как Кольцо Дня слабо пульсирует, словно его силы иссякают.

Дмитрий остановился у входа, его лицо было мрачным.

— Я не могу идти дальше. Зеркала... они разрушат меня. Но я буду рядом. Если что-то пойдёт не так, кричи.

Анна кивнула, её сердце билось в горле. Она вошла в особняк, и дверь за ней захлопнулась с гулким звуком, словно запечатав её в другом мире. Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то сладковатым, как гниющие цветы. Коридоры были тёмными, но свет луны пробивался сквозь щели в заколоченных окнах, отбрасывая узоры, похожие на древние руны.

Зеркальный зал находился на втором этаже. Дверь в него была покрыта резьбой — сцены охоты, где волки гнались за людьми, а тени с красными глазами наблюдали из леса. Анна толкнула дверь, и её встретил холод, такой сильный, что её дыхание стало видимым. Зал был огромным, его стены покрывали зеркала — старинные, в золочёных рамах, с пятнами, похожими на кровь. В центре стояла статуя женщины с закрытыми глазами, её руки держали чашу, из которой сочилась тёмная жидкость.

Анна шагнула вперёд, и зеркала ожили. В них отражалась не она, а другие сцены — Петербург, горящий в огне, тени, танцующие на мостах, и она сама, с красными глазами и клыками, стоящая рядом с Екатериной. Анна ахнула, отступив, но зеркала продолжали показывать: Дмитрий, сражавшийся с Михаилом, чьё лицо было искажено ненавистью; Иван Волков, падающий под ударом Екатерины; и Мария, чьи глаза были пустыми, как у Древнего.

— Что вы хотите? — крикнула Анна, её голос отразился от стен, дробясь на тысячи шёпотов.

Зеркала ответили. Из них проступила фигура — не тень, а женщина, чьё лицо было скрыто вуалью. Её голос был как звон хрусталя:

— Твоя кровь, Анна. Она откроет врата. Древние ждут.

Анна подняла кинжал, но женщина рассмеялась.

— Оружие бессильно. Посмотри в зеркало. Узнай правду.

Анна не хотела, но её взгляд невольно скользнул к ближайшему зеркалу. В нём она увидела себя — не такую, как сейчас, а другой. Её глаза были золотыми, как у Михаила, а на шее висел медальон ордена. Она держала меч, покрытый кровью, и перед ней лежал Дмитрий, его грудь была пробита. Анна закричала, отшатнувшись, но зеркала продолжали шептать:

— Ты предашь его. Это твоя судьба.

Она упала на колени, её разум боролся с видениями. Это ложь, говорила она себе. Но зеркала показывали всё больше: её родителей, которых она едва помнила, сражавшихся с вампирами; Елизавету Петровну, стоящую над телом Екатерины Шуйской; и Михаила, чьи золотые глаза смотрели на неё с тоской, словно он знал её всю жизнь.

— Хватит! — крикнула она, и Кольцо Дня вспыхнуло, разбив ближайшее зеркало. Осколки посыпались, как дождь, и зал наполнился криками — нечеловеческими, полными боли. Женщина в вуали исчезла, но её голос эхом звучал:

— Ты не можешь бежать от судьбы.

Анна выбежала из зала, её сердце билось, как барабан. Дмитрий ждал её у входа, его лицо было искажено тревогой.

— Что ты видела?

— Будущее, — выдохнула она. — Меня... с твоей кровью на руках.