Кровавые сумерки над Невой

Глава 25

Санкт-Петербург утопал в предрассветном тумане, его мосты и шпили казались призраками, проступающими из сновидений. Особняк медового цвета, где укрылись Анна и Дмитрий, стоял в тишине, но эта тишина была обманчивой — стены, казалось, дышали, их деревянные панели скрипели, как старые кости, а тени в углах шевелились, словно живые.

Анна сидела в библиотеке, её пальцы дрожали, листая страницы «Хроник рода Волковых». Видение Ивана Волкова, её предка, всё ещё стояло перед глазами: его золотые глаза, его слова о Михаиле и Марии, его предупреждение о зеркалах. Кольцо Дня, потускневшее и холодное, лежало на столе, как мёртвый артефакт, и это пугало её больше, чем тени за окном.

Дмитрий вошёл бесшумно, его чёрное пальто было покрыто каплями росы, а лицо — бледнее обычного, с тёмными кругами под глазами, которые выдавали его тревогу. Он держал в руках свёрток, завёрнутый в потёртую кожу, пахнущий сыростью и старым пергаментом.

— Что ты нашёл? — спросила Анна, её голос был хриплым от бессонницы.

Он развернул свёрток, открыв пожелтевший свиток, покрытый рунами, которые, казалось, слабо светились в полумраке.

— Это карта, — сказал он, его голос был низким, почти шёпотом. — Она принадлежала моему отцу, Александру Романову-Волконскому. Она ведёт к усыпальнице Древних, спрятанной под собором Спаса на Крови. Если мы хотим остановить их, нам нужно туда.

Анна посмотрела на карту, её сердце сжалось. Собор Спаса на Крови, с его мозаичными куполами и кроваво-красными стенами, всегда казался ей живым, но теперь она чувствовала, что его красота скрывает нечто зловещее.

— А Михаил? — спросила она, стараясь не выдать своего страха. — Он сказал, что он мой предок. Что он знает о Древних.

Дмитрий замер, его глаза потемнели, как зимняя Нева.

— Если он твой предок, то он скрывал это от меня триста лет. Мои родители усыновили его, когда ему было пять лет. Я не доверяю ему, Анна. Его золотые глаза... они не как у вампиров. Они как у Древних.

Её кровь похолодела. Она хотела рассказать о словах Ивана, о его предупреждении, но страх сковал её язык. Что, если Михаил — ловушка? Или хуже — если он часть Древних? И что значит его связь с Марией, невестой Дмитрия, чей образ преследовал её в тенях?

— Нам нужно поговорить с ним, — сказала она наконец, её голос был твёрд, несмотря на внутренний хаос. — Но не здесь. Этот дом... он наблюдает за нами.

Дмитрий кивнул, его взгляд скользнул по стенам, где портреты предков Романовых-Волконских смотрели с холодной властностью.

— Ты права. Особняк хранит слишком много тайн. Я чувствую их — шёпот, шаги, взгляды. Это не просто чары. Это Древние пытаются проникнуть сюда.

Анна встала, её пальцы сжали кинжал, спрятанный в ножнах на поясе.

— Тогда уходим. Но сначала... я хочу проверить кое-что.

Она повела его в комнату, где видела гобелен с Иваном Волковым. Гобелен всё ещё висел на стене, его выцветшие нити изображали битву — охотники с серебряными клинками против теней с белыми глазами. Но теперь Анна заметила детали, которые пропустила: среди охотников была женщина с её лицом, а рядом с ней — мужчина с золотыми глазами, похожий на Михаила. Их руки были соединены, а над ними парила тень, похожая на Марию.

— Это не просто картина, — прошептала она, её кожа покрылась мурашками. — Это пророчество.

Дмитрий коснулся гобелена, его пальцы дрожали.

— Или предупреждение. Иван знал больше, чем говорил. Если Михаил — твой предок, то почему он скрывал это? И почему Древние используют образ Марии?

Анна не ответила. Она чувствовала, как стены сжимаются вокруг неё, как воздух становится тяжёлым, пропитанным запахом крови и увядших цветов. Внезапно гобелен задрожал, и из него проступила тень — не Иван, а женщина с длинными чёрными волосами и глазами, пустыми, как бездна. Её платье, похожее на траурное, шуршало, словно листья, а голос был как звон разбитого стекла.

— Анна Волкова, — прошипела она. — Ты пробудила нас. Твоя кровь — наш ключ. Ты не можешь спрятаться.

Дмитрий шагнул вперёд, его меч сверкнул, но тень рассмеялась, её тело стало дымом, ускользающим от клинка.

— Оружие бессильно, вампир. Она принадлежит нам.

Анна подняла кинжал, но Кольцо Дня не вспыхнуло. Тень приблизилась, её когти коснулись её щеки, оставив холодный ожог.

— Ты видишь её, — прошептала она. — Марию. Она была нашей. И ты будешь.

Комната задрожала, книги посыпались с полок, а портреты на стенах начали кровоточить — тёмная жидкость стекала по их глазам, как слёзы. Дмитрий схватил Анну за руку и потащил к выходу, но тень преградила путь, её глаза вспыхнули белым огнём.

— Уходи, — крикнула Анна, её голос был полон отчаяния. — Я справлюсь!

— Никогда, — ответил он, его клыки обнажились.

Он ударил мечом, и тень рассеялась, но её крик эхом отразился от стен, наполняя дом болью.

Они выбежали на улицу, где туман стал гуще, а фонари мигали, как умирающие звёзды. Петербург, казалось, отвернулся от них, его каналы шептались, а мосты скрипели, словно предупреждая о надвигающейся буре. Анна прижалась к Дмитрию, её сердце билось в горле.

— Она знала меня, — выдохнула она. — И она говорила о Марии. Что она имела в виду?

Дмитрий посмотрел на неё, его глаза были полны боли.

— Мария была не просто моей невестой. Она была охотницей, как ты. Я думал, она умерла, но, если Древние используют её образ... возможно, она жива. Или хуже.

Анна почувствовала, как её мир рушится. Жива? Или часть Древних? И как это связано с Михаилом? Она знала, что должна найти его, но страх предательства сковывал её сердце. Они укрылись в старой часовне на Васильевском острове, где Дмитрий когда-то прятался от Шуйских. Её стены, покрытые потрескавшимися фресками ангелов с пустыми глазами, казались единственным убежищем в этом хаосе.

— Мы найдём Михаила, — сказал Дмитрий, его голос был тверд. — И мы остановим Древних. Но ты должна пообещать мне: не скрывай ничего. Если ты видела что-то, скажи.