Кровавые сумерки над Невой

Глава 30

Санкт-Петербург утопал в серебряной дымке, его каналы отражали звёзды, словно осколки разбитого неба, а мосты, соединяющие острова, казались венами города, пульсирующими тайнами. Анна стояла на Аничковом мосту, её пальцы сжимали перила, холодный металл которых жёг кожу, напоминая о собственной уязвимости. Кольцо Дня, висевшее на цепочке у её шеи, оставалось мёртвым — его некогда тёплый свет угас, словно её собственная сила. Медальон ордена, спрятанный в кармане, был тяжёлым, как предательство, а слова Елизаветы Петровны эхом звучали в голове:

— Найди мосты. Они говорят правду.

Дмитрий стоял рядом, его чёрное пальто развевалось на ветру, а серые глаза с алым отблеском сканировали тени. Он не говорил о Михаиле с тех пор, как они покинули монастырь на Ладоге, но Анна видела напряжение в его плечах — словно триста лет боли и утрат легли на них новым грузом. Она хотела коснуться его руки, сказать, что её любовь сильнее страха, но слова застревали в горле. Что если зеркала Зеркального зала были правы? Что если её судьба — предать его?

— Мосты... — проговорила она, голос дрожал в ночном воздухе. — Елизавета Петровна говорила, что они знают правду. Но что это значит?

Дмитрий посмотрел на неё, взгляд был полон тоски.

— Петербург — город тайн. Его мосты не просто переправы. Они — врата, связывающие наш мир с миром Древних. Когда-то, в семнадцатом веке, охотники использовали их, чтобы запечатывать тьму. Если Елизавета Петровна права, один из них может стать ключом к разгадке.

Анна кивнула, пальцы сжали кинжал, спрятанный в ножнах на поясе.

— Тогда начнём с этого моста. Аничков... он кажется живым.

Они двинулись вдоль перил, где бронзовые кони, созданные Клодтом, смотрели на них с холодной властностью. Их глаза, казалось, светились в темноте, а копыта, застывшие в металле, дрожали, словно готовясь к скачке. Анна чувствовала, как её кровь отвечает — слабый, но настойчивый зов, будто мост шептал её имя.

Она остановилась у центральной арки, где вода канала была чёрной, как зеркало, и в её глубинах мелькали тени — не отражения, а что-то иное.

— Смотри, — прошептала она, указывая на воду.

В ней проступила фигура — женщина с длинными чёрными волосами, в платье, похожем на траурное. Её глаза были пустыми, как у Древнего, но лицо... лицо было Марии, невесты Дмитрия.

Дмитрий замер, рука сжала перила так, что металл скрипнул.

— Это не она, — сказал он хриплым от боли голосом. — Древние играют с нами. Они используют её образ, чтобы добраться до тебя.

Анна хотела ответить, но вода задрожала, и фигура начала подниматься — её тело было соткано из дыма и теней.

— Анна Волкова, — прошипела она, голос был как шорох листьев, смешанный с криком. — Ты не можешь бежать. Твоя кровь — наш ключ.

Кольцо Дня слабо запульсировало впервые за дни, и Анна почувствовала, как её тело наполняется жаром. Она подняла кинжал, но тень рассмеялась, её когти вытянулись, как лезвия. Дмитрий шагнул вперёд, серебряный меч сверкнул, рассекая дым, но тень уклонилась — её движения были быстрее ветра.

— Ты не спасёшь её, вампир, — прошипела она. — Она принадлежит нам. Как принадлежала Мария.

Анна закричала, её кинжал вонзился в тень, но та растворилась, оставив после себя только запах горелой плоти и эхо смеха. Мост задрожал, кони на перилах, казалось, ожили — их бронзовые глаза вспыхнули белым огнём. Анна и Дмитрий отступили, их спины коснулись друг друга, как два воина, готовых к бою.

— Они здесь, — сказал Дмитрий, голос был полон ярости. — Древние. Они используют мосты, чтобы проникнуть в наш мир.

Анна посмотрела на воду, где тени множились, их глаза горели, как звёзды.

— Тогда мы запечатаем их, — сказала она, решимость боролась со страхом. — Но как?

— Есть ритуал, — ответил он. — Охотники твоего рода использовали кровь, чтобы закрывать врата. Но... это опасно. Твоя кровь может привлечь их ещё сильнее.

Она кивнула, пальцы сжали медальон ордена.

— Я готова. Но нам нужна помощь. Елизавета Петровна знает больше, чем говорит.

Дмитрий посмотрел на неё, глаза были полны боли.

— Ты доверяешь ей? После всего?

— Нет, — честно ответила она. — Но у нас нет выбора.

Они решили найти Елизавету Петровну, но ночь принесла новый сюрприз. Когда они вернулись в кафе на Мойке, их ждала записка, приколотая к двери кинжалом: «Мост Ломоносова. Полночь. Приходи одна, или он умрёт». Подпись была простой — крест, окружённый терновым венцом. Знак ордена.

Анна почувствовала, как её кровь леденеет.

— Они знают о тебе, — прошептала она.

Дмитрий сжал её руку, его пальцы были холодными, но полными силы.

— Я не позволю им тронуть тебя. Мы пойдём вместе.

Но Анна знала: орден не шутит. И где-то в тенях скрывался Михаил — её предок, её враг, её загадка. Она посмотрела на Дмитрия — его лицо было прекрасным даже в своей трагичности, и её сердце сжалось. Она не могла потерять его, но мосты Петербурга ждали, и их шёпот становился громче.