Кровавые сумерки над Невой

Глава 38

Быть вампиром означало жить в мире, где всё было слишком ярким, слишком громким, слишком живым. Анна стояла на крыше особняка на Английской набережной, её красные глаза сканировали Петербург, чьи каналы сверкали, как жидкое серебро, а мосты шептались, словно старые друзья. Кожа, теперь бледная, как фарфор, сияла в лунном свете, а движения были настолько быстрыми, что она могла поймать падающую звезду. Но жажда — эта жгучая боль в горле — была её постоянным спутником, и только Дмитрий, стоящий рядом, помогал держать её под контролем.

— Как ты справляешься? — спросила она мелодичным голосом, в котором звучала тоска. — С этой жаждой... с этим проклятием?

Он посмотрел на неё, глаза полны любви.

— Я не справлялся. Пока не встретил тебя. Ты — мой свет, Анна. Ты делаешь меня лучше.

Она улыбнулась, клыки сверкнули, напоминая о новой природе. Она была вампиром, но сердце — или то, что от него осталось, — всё ещё принадлежало ему. Они проводили дни в особняке, где Дмитрий учил её контролировать жажду, двигаться как тень и использовать силу. Но ночи были их временем — они охотились на вампиров Шуйских, которые продолжали собираться под командованием Екатерины, и искали следы Михаила, чьё исчезновение было как нож в груди.

Однажды ночью, когда они патрулировали Васильевский остров, Анна почувствовала зов — не Древних, а чего-то знакомого. Она остановилась у старой церкви, чьи фрески ангелов были покрыты кровавыми пятнами. Амулет Михаила в кармане запульсировал, и она вошла внутрь, несмотря на протесты Дмитрия.

В церкви стояла фигура — не тень, а человек. Михаил, его золотые глаза сверкали, а лицо исказила боль.

— Анна, — сказал он слабым голосом. — Ты... ты стала одной из нас.

Она шагнула к нему, жажда вспыхнула, но любовь к предку была сильнее.

— Ты жив. Почему ты ушёл?

— Потому что я опасен, — ответил он. — Древние всё ещё во мне. Я борюсь, но их сила растёт. Я пришёл предупредить тебя. Екатерина готовит ритуал. Она хочет использовать твою кровь, чтобы открыть последние врата — под Эрмитажем.

Анна почувствовала, как кровь леденеет.

— Тогда мы остановим её. Вместе.

Михаил покачал головой.

— Ты не понимаешь. Твоя кровь теперь сильнее. Ты — не просто охотница. Ты — их королева. Если они получат тебя, Петербург падёт.

Дмитрий вошёл, меч наготове.

— Мы не отдадим её, — сказал он голосом, полным ярости. — Ты либо с нами, либо против.

Михаил посмотрел на него, глаза полны печали.

— Я с вами. Но я не знаю, как долго смогу сопротивляться.

Они решили отправиться в Эрмитаж, но ночь принесла новый сюрприз. Елизавета Петровна и Пётр, хранители ордена, ждали их у входа в церковь. Арбалеты были нацелены на Анну, а глаза полны фанатизма.

— Ты предала нас, — сказала Елизавета ледяным голосом. — Ты стала монстром. Орден не простит.

Анна подняла кинжал, клыки обнажились.

— Я не ваша. И я не монстр. Я сражаюсь за то, что люблю.

Битва была быстрой, но жестокой. Анна, теперь быстрее и сильнее, двигалась как вихрь, её кинжал рассекал воздух. Дмитрий и Михаил сражались рядом, их клинки были молниями в ночи. Елизавета Петровна и Пётр отступили, но их слова эхом звучали:

— Ты не остановишь Древних. Ты их королева.

Анна посмотрела на Михаила, сердце разрывалось.

— Мы найдём способ спасти тебя, — сказала она. — И остановим Екатерину.

Он кивнул, но глаза были полны тьмы. Петербург шептал, его тени знали: последняя битва близко.