Кровавые сумерки над Невой

Глава 42

Месяцы пролетели, словно тени, но для Анны время остановилось. Её тело, холодное и вампирское, разрывалось теплом, которое росло внутри, подобно звезде, готовой взорваться. Дитя, которое она носила, было не просто ребёнком — оно являлось чудом, проклятием, надеждой. Дмитрий не отходил от неё, его любовь была якорем, но глаза были полны страха. Они укрылись в заброшенном монастыре на Ладоге, где стены, покрытые рунами, защищали их от Древних, а озеро, чёрное, как зеркало, нашёптывало о прошлом.

Анна чувствовала, как дитя движется, его сила была такой, что кости трещали, а жажда становилась невыносимой. Она пила кровь, которую приносил Дмитрий, но этого было мало. Тело слабело, а разум наполняли видения: ребёнок с золотыми глазами, стоящий на мосту, окружённый тенями, которые кланялись ему.

— Я боюсь, — призналась она, лежа на старой кровати, чьи простыни пахли лавандой и пылью. — Что если я не выживу? Что если дитя... их?

Дмитрий сел рядом, пальцы гладили её волосы:

— Ты сильная, Анна. Сильнее, чем я когда-либо был. И наше дитя... оно наше. Не их.

Но боль нарастала, тело выгибалось, словно от удара. Она закричала, клыки впились в собственную губу, и кровь потекла по подбородку. Дмитрий держал её, голос был полон отчаяния:

— Держись, Анна. Я здесь.

Внезапно дверь монастыря распахнулась, и вошла Лидия — её белые волосы сияли, словно лунный свет, а глаза были красными, как кровь:

— Я могу помочь, — сказала она, голос был мелодичным, но полным вины. — Я предала вас, но я знаю, как спасти её.

Дмитрий зарычал, меч сверкнул:

— Ты не подойдёшь к ней.

— Я знаю о Дитя Света, — ответила Лидия, глаза опустились. — Я видела пророчество. Её кровь может убить её, но моя сила может помочь. Доверьтесь мне.

Анна посмотрела на неё, разум был в хаосе:

— Почему я должна верить тебе?

— Потому что я любила Михаила, — ответила Лидия, голос дрогнул. — И я потеряла его. Я не хочу, чтобы ты потеряла своё дитя.

Дмитрий кивнул, лицо было мрачным, но он отступил. Лидия подошла, её руки коснулись живота Анны, и её кровь, холодная, словно лёд, смешалась с её собственной. Боль утихла, но Анна чувствовала, как тело меняется, как дитя внутри неё становится сильнее.

Роды были быстрыми, но мучительными. Анна кричала, тело горело, а монастырь дрожал, будто сам мир чувствовал рождение. Лидия и Дмитрий держали её, их голоса были якорем. Когда дитя появилось, его крик был словно звон колокола, а глаза — золотые, как у Михаила, но полные света, а не тьмы.

— Это девочка, — прошептала Лидия, глаза были полны благоговения. — Её зовут... Надежда.

Анна посмотрела на ребёнка, сердце — или его отсутствие — сжалось. Надежда была прекрасной, её кожа сияла, словно жемчуг, а глаза видели всё. Анна взяла её на руки, жажда отступила, и она почувствовала тепло, которого не знала с тех пор, как стала вампиром.

— Она наша, — сказал Дмитрий, голос был полон любви. — И мы защитим её.

Но тени за окном нашёптывали, и Анна знала: Древние и орден почувствовали рождение. Надежда была не просто ребёнком. Она была Дитя Света, и её сила могла изменить мир.