Кровавые тайны Вединдорского двора

Глава 4. Капризы королевы и кошачьи когти

Мари медленно обвела взглядом тронный зал, завороженная его величественной красотой. Под ногами расстилался чёрный мрамор с причудливыми белыми прожилками, напоминающие кружевные узоры на заледеневшем стекле. При каждом шаге камень переливался холодным блеском в мерцающем свете сотен свечей. Широкие окна были задрапированы тяжёлыми бархатными портьерами цвета полночного неба; вдоль стен стояли изящные стулья с высокими спинками, обитые той же благородной тканью. С высокого сводчатого потолка каскадами ниспадали хрустальные люстры. Их сверкающие подвески напоминали застывшие в воздухе капли дождя. На стенах, в резных серебряных канделябрах, горели бесчисленные свечи, отбрасывая трепещущие тени на украшенные причудливой лепниной стены.

Переливы виолончели и скрипки тонули в гуле голосов, рождая причудливую какофонию звуков. На миг Мари показалось, что она очутилась рядом с пчелиным роем.

Внезапно пространство зала разорвал ничем не сдерживаемый хохот, заставив Мари оторвать взгляд от созерцания роскошного интерьера. Инстинктивно повернувшись на этот звук, Мари быстро обнаружила его источник. Разумеется, так громко, так бесцеремонно и так свободно смеяться в присутствии королевы могла позволить себе лишь... сама королева Клементина. Её величество восседала на троне, всё ещё содрогаясь от приступов безудержного веселья. В этот момент она казалась не властной правительницей, а простой смертной, не способной совладать с охватившими её эмоциями. Мари пришло на ум, что в её смехе было слишком много… человеческого.

Тереза тем временем ловко прокладывала путь сквозь нарядную толпу придворных, где любой мог запросто оказаться вампиром, жестом призывая Мари следовать за ней.

— Когда подойдём, сразу же низко кланяйся, — шептала она на ходу, едва размыкая розовые губы. — Отвечай без промедления, не заставляй её величество ждать слишком долго. Она терпеть не может нерасторопных. — Тереза резко обернулась, сверкнув зеленью глаз. — И ни единого дерзкого слова! Если только оплошаешь, — её голос стал острым, словно лезвие кинжала, — она прикажет гвардейцам отрубить тебе голову.

«Сначала им придётся меня поймать», — мрачно подумала Мари, однако внутренне признала, что не стоит так легкомысленно отмахиваться от слов Терезы. Её цель — остаться при дворе, а значит, нужно любой ценой расположить к себе королеву, не вызвав при этом ничьей зависти и не привлекая излишнего внимания. Что ж, для этого придётся постараться.

Пока они пробирались к трону, Мари невольно отметила внушительное количество гвардейцев. Она насчитала не менее пятидесяти человек. Они стояли, подобно неподвижным статуям, равномерно распределившись по всему периметру зала. Каждый страж в синем мундире с золотой вышивкой на груди бдительно наблюдал за придворными. Мари ощущала на себе тяжесть их цепких взглядов. Именно взгляды и позы гвардейцев красноречивее любых слов говорили, что любого, кто осмелится сделать подозрительное движение в сторону королевы, ждала незамедлительная расправа.

Разодетая в шёлк и бархат толпа перед ними внезапно расступилась, открывая взору Мари золочёный трон с высокой спинкой, на котором удобно расположилась королева Клементина. Это была пышнотелая женщина лет на двадцать пять старше самой Мари, чьё округлое лицо с мягкими чертами покрывала сеточка едва различимых морщин, умело скрытых белилами и румянами. В данный момент всё её внимание принадлежало высокому, точно жердь, придворному в парчовых одеждах, чьи остроумные шутки вызвали у монаршей особы очередной приступ раскатистого смеха.

Пока королева не переключила на них с Терезой своё внимание, Мари решила воспользоваться моментом, чтобы рассмотреть монаршую особу внимательнее. Густые тёмно-русые локоны были мастерски уложены в башню из кос и крупных завитков, у основания которой крепилась золотая корона, инкрустированная драгоценными камнями. Пухлые персиковые щеки подрагивали от несмолкаемого смеха. Короткие пальцы с аккуратно остриженными ногтями то и дело барабанили по львиным головам на подлокотниках трона. Парчовое платье цвета спелой сливы струилось мягкими волнами по её пышным формам. Глаза карие, тёплые, но с хитринкой на дне, что выдавала острый ум и проницательность её величества.

Однако же сильнее всего Мари удивил огромный белоснежный кот, мирно почивший на коленях королевы. Несмотря на гул голосов и взрывы хохота, заполнявшие зал, животное сохраняло непоколебимую невозмутимость. Его покрытый пушистой шерстью бок мерно вздымался в такт дыханию, и лишь изредка подрагивающие кисточки ушей, говорили о том, что кот всё прекрасно слышит, просто не обращает внимание на происходящее вокруг. Королева с трогательной нежностью проводила пухлыми пальцами по его шелковистой шерсти. В этих неторопливых, размеренных движениях читалась глубокая привязанность, неожиданная для такой строгой обстановки.

— Ну не может быть! — Королева захлопала в ладоши, точно малый ребёнок; её щёки покраснели от смеха. — Вы хотите сказать, что ваш добрый приятель забрался в спальню к замужней женщине? Да я в жизни не поверю! Вы ведь необычайно набожны, Арчибальд, чтобы водить дружбу с дамскими угодниками и страстными сластолюбцами!

— Слово чести, ваше величество. — С комичной серьезностью высокий мужчина, не отходивший от королевы, прижал руку к впалой груди, покрытой жилетом изумрудного цвета. Его тощая фигура чем-то напоминала журавля, а жидкие, тщательно напомаженные волосы открывали неестественно высокий лоб. Под носом у мужчины виднелись ржавые усы, походившие на метёлку. Они вздрагивали при каждом его слове. — Всё так и было! Сам диву даюсь, как ему удалось избежать гнева её супруга...