Кровавые ягоды калины

Глава 18

Сдав в гардероб верхнюю одежду и оплатив свое присутствие на этом празднике, мы уселись в первом ряду и приготовились к просмотру. Танька скомкала шаль, чтобы подложить ее под голову, а я, съехала чуть ниже, устраиваясь поудобнее. А если честно, мы надеялись немного подремать.

На деревянную сцену, вышла Раиса и тряся шиньоном, радостно объявила:

- С праздником, наши дорогие мужчины! Концерт, начинается!

- Четко и по делу. - хмыкнула Танька и зевнула. - Ей только концерты вести.

Я повернула голову и сразу же заметила фельдшерицу, она сидела через два кресла от нас и внимательно смотрела на сцену, словно на нее должен был выйти Лепс или на худой конец, какая-нибудь звезда, областной филармонии.

Одета она была в светлый свитерок и темную, чуть выше колен, юбку, открывавшую стройные ноги, в узких сапожках. Милые локоны, вокруг симпатичного лица, придавали ей вид невинной школьницы и меня, просто передернуло от возмущения - притворщица!

- Смотри! Колдуны здесь! - прошептала Танька, тыча меня в бок и я посмотрела в другую сторону - действительно, Прохор и Корней, аккуратно двигаясь мимо первого ряда, подошли ближе и уселись рядом с нами.

Оба мужчины были в джинсах и теплых свитерах, с одним различием - у Прохора, свитер был черного цвета, а у Корнея - тёмно-синего. От них повеяло шикарным парфюмом и я заметила, как Танька покосилась на них, недовольно поджав губы. Лишь один раз, Корней взглянул в нашу сторону и сразу же заинтересовался Леной-Лидой, даже не удосужившись поздороваться. Он выглянул из-за нас несколько раз и раздражённо уселся обратно, мы видимо мешали ему. Ну и пересели бы ближе к этой чертовой фельдшерице!

В это время, на сцену вышла баба Дося и устроившись на стуле, который ей предусмотрительно вынесли, поставила на колени баян. Немного почмокав губами, она растянула меха и грянула: - "Слышали деды - война началася. Бросай свое дело, в поход собирайся! Смело мы в бой пойдем за Русь Святую и как один прольем кровь молодую!"

Эту песню, Дося пела на каждом концерте независимо от повода, будь-то день Победы или восьмое марта и никто не осмеливался предложить ей, сменить репертуар. Я снова посмотрела на мужчин, сидевших рядом и увидела, что они улыбаются, с трудом сдерживая смех. Конечно, Досина "Святая Русь", достала уже всех и меня в том числе, но их усмешки, мне были неприятны. Вот не имели они права, смеяться над Досей! Она наша и смеяться могли, только мы!

- Что смешного? - я не выдержала и выглянув из-за Таньки, одарила колдунов, возмущенным взглядом. - Вообще-то, человек старается!

Корней, удивленно взглянул на меня и не переставая улыбаться, шепотом спросил:

- Одноклассница выступает?

Я даже рот раскрыла от подобной наглости, а Прохор, хохотнул в кулак.

- Не могли бы вы отсесть??? - прошипела Танька, вспыхнув от злости, но Прохор, немного склонился к ней и сказал:

- Если вам, что-то не нравится, вы всегда можете уйти.

- Не связывайся с ними! - я поняла, что с этими, непонятно откуда взявшимися хамами, мы, общего языка не найдем. - Они же грубияны!

- Подруга права. - кивнул Прохор, услышав мои слова. - Лучше не связывайтесь.

Все происходящее, напоминало какую-то не очень смешную комедию, а появление Лиды, вносило в эту комедию, элементы ужасов. Настроение испортилось катастрофически и концерт, стал похож на пытку. После Доси выступило трио "Кулебяка" - три пенсионерки, спели "Там где клен шумит" и "Оренбургский пуховый платок", а потом, Раиса лично, декламировала стихи Бродского. 

Фельдшерица, сидела все в той же позе, страшной заинтересованности к происходящему, но один раз, я все же поймала ее любопытный, изучающий взгляд, брошенный на колдунов. Резко повернув голову, я увидела, что Корней, тоже смотрит на нее и в этот момент, у меня все перевернулось внутри. Только этого не хватало! Неужели они нравятся друг другу??? Интересно, знает ли фельдшерица их? Нас? Помнит из прошлой жизни или это другая Лена-Лида??? И тут, на меня "свалилось" прозрение, от которого, я чуть не подскочила на месте: они все и фельдшерица, и Прохор с Корнеем - потомки, участников тех давних событий, такие же, как и я - потомок Григория Плясова! 

Не в силах, держать эту информацию в себе, я склонилась к Таньке и зашептала ей на ухо все то, что пришло мне в голову. Тем временем, Раиса, расплатившись от своего же выступления, орала со сцены:

- Как хорошо, что некого винить,
как хорошо, что ты никем не связан,
как хорошо, что до смерти любить
тебя никто на свете не обязан!!!

- Точно! Как же ты права! - воскликнула Танька, выслушав меня и испуганно замолчала, глядя, как все головы поворачиваются в ее сторону. Завклубша, изумлённо уставилась на нее, а потом, недоуменно протянула:

- Это не я, а Бродский...

- Он очень прав, - подруга покраснела и вжалась в кресло. - Аж за душу взяло.

Сбоку от нас раздался хохот и я, с тихой яростью, посмотрела на колдунов - Прохор, смеясь, запрокинул голову, а Корней, хлопал себя по колену, гогоча на весь зал. Остальные тоже начали посмеиваться, даже фельдшерица мило улыбалась, скаля свои красивые, ровные зубы.

Домямлив стихотворение до конца, Раиса пригласила на сцену Прохора и Корнея, объявив, что новые жители деревни, поведают о своих планах по поводу бизнеса и расскажут как всем нам, станет хорошо жить.

Мужчины поднялись на сцену и довольно четко и ясно, рассказали о том, что хотят отстроить заимку в лесу и открыть там сыроварню, а вместе с ней и пасеку. По их мнению, их сыр будет пользоваться невероятным спросом и деньги потекут рекой, что конечно же отразится и на процветании самой деревни.

Все восхищенно слушали их, разинув рты, но мы с Танькой, скептически относились ко всем этим обещаниям, ведь прекрасно знали, что появились они здесь не просто так и чьими потомками, являлись. Им задали несколько вопросов и Раиса пригласила мужчин, остаться на посиделки, мол, столы уже накрыты и жители деревни будут рады пообщаться в непринужденной обстановке. Свою лепту, в виде двух банок домашней тушёнки, огурцов и домашнего вина, мы внесли еще месяц назад и теперь имели полное право, гулять со всеми, хотя, не очень-то и хотелось.