Кровавый Клык и Красная Лиса

Глава 5: Шёлковая Моль

«Некоторые духи приходят, чтобы забрать твою жизнь. Другие — чтобы напомнить тебе о своей. Опасайся вторых, ибо они заберут и то, и другое».

(Из дневника неизвестного экзорциста)

Часть I: Поцелуй Холодного Шёлка

Город Ландра, Жемчужина на Шёлке, был городом купцов и банкиров. Его дома были не высокими и гордыми, а приземистыми и тучными, как кошельки их владельцев. Воздух здесь пах не сталью и камнем, а корицей, морской солью и золотой пылью, которая, казалось, оседала на всём. Но за фасадами из резного дерева и занавесями из заморского шёлка поселилась болезнь, которую нельзя было излечить деньгами.

Именно за этим излечением и пришли к Кайрету и Мирани. Их наниматель, глава торговой гильдии Тибальд Вейнворт, был человеком, чьё лицо напоминало сжатый кулак. Но сейчас этот кулак был разжат отчаянием.

— Мой сын, Элиас, — говорил он, ведя их по коридорам своего роскошного, но тихого, как склеп, особняка. — Он угасает. Лекари разводят руками. Жрецы говорят о божественном испытании. А я говорю — это проклятие.

Они вошли в спальню наследника. Комната утопала в роскоши — персидские ковры, гобелены, кровать под балдахином из парчи. Но посреди всего этого великолепия, на шёлковых подушках, лежал молодой человек, похожий на восковую фигуру. Бледный, исхудавший, с тёмными кругами под запавшими глазами. Он спал, но его сон был тревожным — он метался и что-то бормотал.

Мирани подошла к нему. На ней сегодня было новое одеяние — длинное, до пола, платье из струящегося белого шёлка. Его рукава, широкие и лёгкие, свисали почти до земли, и когда она двигалась, казалось, что за ней плывут два белых облака. В этом наряде она была похожа на жрицу или на призрак невесты. Она коснулась лба юноши.

— Жар и холод, — тихо сказала она. — Его жизненная сила уходит, как вода сквозь песок.

Кайрет не подходил к кровати. Он медленно обходил комнату, прикрыв глаза. Его ноздри хищно втягивали воздух.

— Она здесь, — промурлыкал он. — Её запах. Сухие розы, холодный шёлк и печаль. Такая старая печаль, что она уже превратилась в пыль.

— Она? — нахмурился гильдмастер Тибальд.

— Каждую ночь, — прошептал юноша на кровати, не просыпаясь. Его голос был тонким и испуганным. — Дева в белом… приходит ко мне… Целует… так холодно…

Они решили остаться на ночь. Тибальд удалился, оставив их одних в полумраке спальни, освещённой лишь одной свечой. Кайрет устроился в глубоком кресле в самом тёмном углу, слившись с ним. Он был абсолютно неподвижен, лишь его красные глаза горели, как два уголька. Мирани села на стул у кровати. Её белое платье растеклось по полу, делая её похожей на изваяние из лунного света.

Часы били. Ночь сгущалась. Напряжение нарастало.

И ровно в полночь это случилось.

В комнате не открылась ни дверь, ни окно. Но воздух у большого зеркала в золочёной раме подёрнулся дымкой. Словно лунный свет, падавший на него, начал густеть, обретая форму. Из этой дымки медленно, как рождающийся из кокона мотылёк, шагнула она.

Дева была невыразимо прекрасна и так же невыразимо печальна. Её длинные пепельные волосы водопадом ниспадали на плечи, а глаза цвета грозовых туч смотрели с тоской, способной заморозить сердце. На ней было простое белое платье, похожее на саван. Она двигалась бесшумно, плывя над полом, и её взгляд был прикован к спящему юноше.

Она была призраком. Духом. Но Кайрет чувствовал — она не была злом в чистом виде. От неё не пахло серой или ненавистью. Только этой всепоглощающей, древней печалью.

Призрак склонился над Элиасом, чтобы коснуться его губ своим холодным, шёлковым поцелуем.

В этот момент Кайрет вылетел из своего кресла. Он не пытался ударить. Он попытался схватить. Его рука прошла сквозь её плечо, как сквозь ледяной туман. Он ощутил холод, который, казалось, хотел вытянуть тепло из его собственных костей. Призрак даже не заметил его.

— Стой! — голос Мирани прозвучал как удар колокола в этой мёртвой тишине.

Она не кричала. Она вложила в одно слово частицу своей магии. Призрачная дева вздрогнула и медленно обернулась. Её печальные глаза встретились с янтарными глазами Мирани.

И на долю секунды в глазах призрака мелькнуло нечто иное. Не тоска. Узнавание. И почти человеческий испуг. Словно она узнала магию Мирани, как узник узнаёт своего тюремщика.

Эта секундная заминка была всем, что им удалось добиться. В следующий миг призрачная дева растворилась в воздухе, словно её никогда и не было. Лишь холод в комнате стал ещё ощутимее, а юноша на кровати застонал и съёжился, став ещё бледнее.

Кайрет подошёл к Мирани.

— Ты это видела? Она тебя узнала.

— Не меня, — покачала головой Мирани, её лицо было задумчивым и встревоженным. — Мою магию. Зов Сна. Будто… будто она его боится. Или ненавидит.

Они стояли посреди роскошной, холодной спальни. Их враг не был монстром, жаждущим крови. Это был печальный призрак, который приходил по ночам, чтобы целовать умирающего юношу и пить его жизнь, как шёлковая моль пьёт нектар из увядающего цветка. И по какой-то причине эта моль боялась той силы, что должна была дарить сны. Загадка стала ещё запутаннее.